Иностранные инвестиции, борьба с экономической преступностью и реформа СБУ: Интервью с вице-премьером Кулебой

Интерфакс
Интерфакс
Вице-премьер-министр Дмитрий Кулеба Фото: twitter.com

Нужен ли Украине мораторий на продажу кругляка в Европейский Союз, возможна ли реформа СБУ в "турборежиме" и какие на себя взяла обязательства Украина перед ЕС - в интервью вице-премьер-министра Украины по вопросам европейской и евроатлантической интеграции Дмитрия Кулебы агентству "Интерфакс-Украина".

Прошло четыре месяца с назначения правительства и вас на пост вице-премьера. Все происходит так, как вы ожидали?

Пожар идет по плану. Мы решили несколько проблем, унаследованных от предыдущего правительства. На втором треке мы продолжили те позитивные инициативы, которые были введены нашими коллегами. Третий элемент – мы задали новую амбициозную динамику в отношениях с ЕС и НАТО, для того, чтобы в следующем году выходить на качественно новые инициативы и приоритеты в сотрудничестве.

Я особенно доволен одним результатом, на который широкая общественность не обратила внимание. Проблема, которую мы унаследовали, - это то, что зависло завершение заключения четырех соглашений с Европейским инвестиционным банком и Европейским банком реконструкции и развития на реализацию конкретных проектов в Украине. Речь о метро в Харькове, водоканале в Николаеве, безопасности дорожного движения и электрификации участка железнодорожного направления Долинская-Николаев-Колосовка. Два-три министерства пару лет не могли договориться между собой, как согласовать уже подписаны соглашения и передать их на ратификацию в парламент. Пришлось в ручном режиме всех связывать, буквально носить документы в руках, чтобы решить этот вопрос на уровне Кабмина, а затем провести эти проекты соглашений через Офис президента и Верховную Раду. Все четыре соглашения были ратифицированы, и этим мы спасли 480 млн евро, которые пойдут на конкретные проекты. Я очень доволен и горжусь этим.

То есть совсем нет никаких разочарований за это время?

Ну, какое же разочарование... Это как говорят: "Назвался груздем – полезай в корзину". Я взялся за эту работу. У нас все происходит динамично, в знаменитом "турборежиме", который работает не только в парламенте, но и в правительстве. Всегда есть сложности, мелкие разочарования, но каких-то глобальных разочарований у меня пока нет. Главное, что мы движемся вперед.

В недавнем отчете ЕС о выполнении Соглашения об ассоциации в целом весьма одобрительно оценили действия новой власти, в частности "турборежим". Но все же у европейцев остается много вопросов к Украине. В частности, есть нарекания на отсутствие реформы СБУ. Почему мы медлим?

Когда я в сентябре был в Брюсселе в Еврокомиссии, "турборежим" уже работал на полную и вызвал серьезное беспокойство наших европейских коллег. А когда я пришел в Еврокомиссию в начале ноября и проводил встречи с теми же людьми, то они были уже довольны "турборежимом". Потому что они видели, что парламент принял ряд очень важных для евроинтеграции законов, которые годами не принимались из-за того, что разрушали коррупционные схемы и неэффективные экономические модели. Поэтому "турборежим" продемонстрировал, что это модель, которая работает и позволяет принимать очень важные решения.

Когда речь идет о реформе СБУ, то, честно вам скажу, я выступаю против применения к ней "турборежима". И я рад, что он к ней не применяется, что мы идем медленно, шаг за шагом, но очень тщательно. Потому что реформировать СБУ – это как деактивировать атомную бомбу. Если вы перережете не тот провод, то просто все взорвется. Здесь нужна хирургическая точность, аккуратность и взвешенность в принятии решений. Динамика есть. Президент и глава СБУ абсолютно преданы идее реформировать этот орган. Я думаю, что уже видно, что СБУ стала прозрачнее и более подотчетной, но каким образом ее реформировать, чтобы превратить в эффективную структуру, - эти дискуссии продолжаются. Главное, что они не заморожены, процесс идет. Происходят консультации с НАТО и с консультативной миссией Европейского Союза. Они получили законопроект по реформе СБУ и выразили свою позицию, что им нравится, что нет. Работаем дальше.

Но из того, что выразил ЕС, получается, что в законопроекте, который готовится, все же сохраняются полномочия СБУ относительно борьбы с организованной и экономической преступностью, и наши партнеры против этого.

Мы идем вообще к изменению понимания, что такое борьба с экономической преступностью. Однозначно, что СБУ будет действовать в рамках логики закона о национальной безопасности и будет существенно усиливать свои функции по предотвращению и борьбе с вражеской разведывательной деятельностью других государств на нашей территории и с терроризмом. То есть контрразведка и антитеррор. Но мы живем в реальности, в которой украинские предприятия или определенные секторы экономики представляют большой интерес для разведок других государств или для потенциальных террористов. Поэтому борьба с экономической преступностью в этом плане как раз ложится в логику контрразведывательной деятельности. Я хочу подчеркнуть, что не надо зацикливаться на одном конкретном пункте закона. В конце концов, наши партнеры будут оценивать закон в целом, насколько он в целом сбалансированный. И мы сейчас ищем этот баланс.

Эта норма не станет камнем преткновения?

Это точно не станет блокирующим фактором или камнем преткновения. Сейчас мы еще не можем точно сказать, в каком виде и как это положение будет существовать в теле закона. Но самое главное, чтобы закон целостно был эффективным и реформаторским, а все остальное будет предметом договоренностей и переговоров с нашими партнерами.

Еще одной болезненной темой является мораторий на экспорт леса-кругляка. ЕС говорит, что предоставлял свои предложения, но Украина их все отвергает. Каково ваше видение выхода из этой ситуации?

Европейский Союз – это не благотворительная организация. Европейский Союз – это наш партнер, у которого также есть свои экономические интересы, которые он защищает. У нас тоже есть свои экономические интересы, которые мы защищаем. Я лично против моратория на лес-кругляк и вообще моратория на какие-то экспортные операции с ЕС. Но так случилось, что на протяжении лет у нас в ряде сфер экономики и политики доминировала или коррупция, или тупость. Поэтому, я выступаю за мораторий на "тупняк", а не кругляк. Мораторий был введен как временная мера до момента выработки эффективной политики в этой сфере.

Но мы же знаем, что нет ничего более постоянного, чем временное.

Да, это не очень эффективная история по определению. Вот и начался второй этап "тупняка", когда говорили, что мораторий есть, а когда-нибудь потом займемся решением этого вопроса. У нас в правительстве сейчас является приоритетной тема создания эффективных рынков с одинаковыми правилами игры там, где не было рынков вообще или где рынки существовали, но с не равными правилами. И сфера вырубки и деревообработки – это одна из таких сфер. Мы этим занимаемся. Обсуждаем с ЕС, как двигаться дальше. Главное, что мы стараемся деполитизировать этот процесс и найти эффективные экономические решения, которые равномерно будут защищать и интересы Евросоюза, и наши интересы. У нас вообще любой мораторий – это источник теневой экономики. Поэтому стратегическая цель – отказаться от моратория. Но сделать это можно будет тогда, когда в Украине будет действовать эффективная экономическая политика в этой сфере.

То есть в ближайшие годы не ждать?

Давайте будем оптимистами.

Также в отчете подчеркивают ограниченность реформ в сфере защиты прав интеллектуальной собственности. Что именно не устраивает наших партнеров?

Там основная проблема в сфере патентов. В принципе, даже за эти четыре месяца уже принято несколько решений, которые усиливают защиту интеллектуальной собственности. Например, знаете ли вы, что "коньяк" скоро будет не "коньяк"? Я был в Херсоне, мне там рассказали про героические усилия местных производителей этого напитка, приложенные для того, чтобы найти какую-то альтернативное название, например, "асканьяк". Есть проблемы в защите географических названий, патентов, но мы работаем над решением этих вопросов. В частности, Министерство экономики запустило перезагрузку соответствующих органов власти в этой сфере именно для того, чтобы убрать оттуда различные схемы и игру с нормами законодательства. Эта тема приоритетна не только для Евросоюза или Соединенных Штатов Америки, но и для самой Украины, где мы теряем очень много денег и вредим своей репутации в мире из-за нарушения авторских прав.

У нас с этим вообще трудно. По сравнению с западными странами, у нас никто не платит за контент.

Когда я работал три года во Франции, то подписался и остаюсь подписчиком Netflix. Приехав в Украину, я тоже подписался на платный ресурс, чтобы потреблять только лицензированный контент. Поэтому, на самом деле, решение вопросов интеллектуальной собственности – это не только задача государства, это задача каждого гражданина. Пока мы не перестанем жлобиться и не поймем, что фильм – это такой же продукт, за который надо платить, а не потреблять его даром, потому что мы самые умные и знаем специальные сайты, до тех пор эта проблема не будет решена. Сколько бы государство ни устанавливало честных правил, запретов и не ловило за руки нарушителей, пока мы сами массово не воспримем, что за контент надо платить, порядка в этой сфере не будет.

Но ведь можно сделать так, как недавно сделали с игорными залами, - начать массово закрывать эти сайты, чтобы люди просто не имели где скачать пиратский контент.

Я убежден, что к этому неизбежно все придет. Но здесь надо построить систему, чтобы все причастные игроки имели волю и институциональную способность это делать. Все же очень умные, и завтра ты заблокируешь один сайт, накроешь одни серверы, они через несколько дней возродятся в другом географическом домене. Поэтому здесь и нужно двойное движение: и со стороны государства, и со стороны граждан.

Данный отчет ЕС является предисловием к Совету ассоциации Украина-ЕС, который состоится в Брюсселе 28 января 2020 года. Какие ожидания относительно результатов встречи?

Меня в Совете ассоциации интересует только одно – увидеть новую амбицию Европейского Союза в отношении Украины, все остальное – детали. У нас есть куча общих тем, общих идей, но я хочу увидеть четкий сигнал от новой Европейской Комиссии новому правительству Украины, что они видят все, что мы делаем, и готовы идти нам навстречу. Вот есть же информационная кампания ЕС и лозунг "Moving Forward Together" - "Идем вместе". То я хочу полноценную имплементацию этого лозунга Евросоюза в финальном документе Совета ассоциации.

Что это означает, если перейти к конкретике? Нам нужна четкая дорожная карта по имплементации 27-го энергетического приложения к Соглашению об ассоциации. Другая тема – это "промышленный безвиз", где необходимы четкие сигналы и обязательства относительно дальнейших шагов со стороны ЕС. Также необходима готовность Евросоюза рассматривать Украину как контрибутора европейской "зеленой сделки", которая является магистральной темой новой Комиссии. Среди прочего, интеграция в цифровой рынок, новая повестка дня в сфере юстиции, свободы и безопасности, а также согласие Европейского Союза на новое приложение к Соглашению об ассоциации в этой сфере. То есть это очень предметные вещи, которые отвечают интересам и ЕС, и Украины при одном условии – что со стороны Евросоюза будет такая же сильная амбиция двигаться дальше, как и со стороны Украины.

Вы упомянули о "промышленном безвизе", или Соглашении ACAA. Насколько я понимаю, Украина полностью выполнила свое домашнее задание по этому проекту?

Абсолютно. Более того, сложилось впечатление, что коллеги в Брюсселе не ожидали, что мы сможем выполнить эти требования. Теперь мы хотим от них очень простой вещи – шага навстречу, а именно – оценочную миссию, которая приедет и скажет, что хорошего в том законодательстве, которое мы приняли, что плохого, и предоставит нам конкретный вывод. Мы их замечания учтем и перейдем к следующим этапам. Я думаю, потом они пришлют еще одну миссию, чтобы оценить, как мы устранили недостатки, а тогда только мы выйдем на подписание соглашения. Я коллегам в ЕС говорю, что "промышленный безвиз" нужен им не меньше, чем нам. Это и сбалансирование нашей торговли, где сейчас доминирует сельское хозяйство, и главное, это новые возможности для бизнеса стран ЕС в Украине. Если Евросоюз хочет реально укреплять свои экономические возможности не только в регионе, но и в мире, он может это сделать только вместе с Украиной. Все, что нужно сделать нашим европейским партнерам, это отказаться от некоторых предубеждений, которые они имеют. Например, есть такой аргумент с их стороны: ЕС имеет "промышленный безвиз" с Израилем, но это маленькая история, а Украина - это уже большая история; если мы заключим эту сделку с Украиной, то откроем "ящик Пандоры", и мы не знаем, куда нас это приведет". Ну, сорри, коллеги. Ваша задача - вернуться на мировую сцену, как глобальная экономическая мощь вы должны использовать любую возможность нарастить экономические мышцы и стать более привлекательными, а не искать аргумент, каким образом вам этого не делать. Если они будут руководствоваться страхом, то больше пострадает Евросоюз, чем мы.

Реально выйти на подписание первого соглашения в рамках ACAA уже в 2020 году?

Это моя цель и моя задача. Наверное, я не должен публично брать на себя такое обязательство, но это задача, которую я перед собой ставлю. Евросоюз - чрезвычайно сложный механизм. И, безусловно, есть тысяча и один способ бюрократического торможения любых процессов и со стороны ЕС, и со стороны Украины, но мы хотим двигаться. Для нас очень показательным будет именно заседание Совета ассоциации, потому что она продемонстрирует нам, действительно ли ЕС хочет двигаться вместе с нами, или все же хочет использовать различные инструменты для торможения процесса.

Также Украина выполнила все обязательства по программе макрофинансовой помощи ЕС. Когда можно ожидать выделения второго транша?

13 декабря Министерство юстиции зарегистрировало приказ НАПК о доступе НАБУ к данным реестра НАПК, а это было как раз одно из требований Евросоюза, - по созданию целостной системы доступа всех ко всем. Вторым требованием было принятие закона об отмывании денег. Очень сложный закон, который непросто нам дался, но мы его приняли, и наши усилия оценены Европейской Комиссией. Поэтому формально все требования выполнены. Единственное, что макрофин ЕС находится в определенном контексте отношений Украины с Международным валютным фондом, успешного завершения наших переговоров с МВФ.

То есть до завершения этих переговоров и заключения соглашения транша по макрофину не будет?

Я сохраню здесь определенную тактическую паузу в ответе, потому что это деликатный момент в переговорах. Потому что, знаете, когда речь идет о МВФ, то действует известное американское правило: "Все, что вы скажете, может быть использовано против вас". Я не хочу, чтобы что-то было использовано против нас, потому что мы сейчас действительно много делаем, чтобы все было хорошо и с МВФ, и с ЕС.

Планируются ли переговоры относительно новой пятой программы макрофинансовой помощи?

Я очень надеюсь, что у нас будет ломиться бюджет от денег, и нам не нужна будет ни макрофинансовая помощь ЕС, ни помощь МВФ. Но я бы не исключал, что нам понадобится пятый транш для поддержания макрофинансовой стабильности, потому что 2020 год будет очень тяжелый. Но давайте решать проблемы по ходу их наступления. То есть получим транш по четвертой программе, дальше будем смотреть, как мы будем проходить через 2020 год, и будем думать про пятую программу макрофинансовой помощи.

Идет ли работа по "плану Маршалла для Украины"?

Я глубоко убежден, что лучший "план Маршалла для Украины" – это прямые иностранные инвестиции. Но я также благодарен тем коллегам из некоторых стран Европейского Союза, которые разработали этот план и продвигают его. Пока мы не видим готовности самого Евросоюза идти в эту историю, но работа над этим проектом продолжается, поэтому посмотрим, чем она закончится.

С чем связана эта неготовность?

По состоянию на сейчас есть определенные форматы оказания помощи и развития взаимодействия с Украиной. И я от имени правительства могу подчеркнуть, что мы чрезвычайно благодарны за всю поддержку, которую Европейский Союз предоставил Украине, начиная с 2014 года. Этому объему помощи просто еще не придумали красивого названия. О "плане Маршалла" все слышали, хотя о его сути мало кто знает. А здесь обратная история: огромная куча помощи оказана, но нет красивого названия, чтобы ее закрепить в человеческой памяти. Давайте так: "Европлан для Украины" действует с 2014 года и является достаточно эффективным. В Европейском Союзе есть вопрос, нужен ли дополнительный "план Маршалла" к этому "европлану", они между собой это выясняют. Но я не вижу пока никаких индикаторов того, чтобы в ЕС были какие-то мысли о необходимости сворачивания помощи, или о том, что Украина стала менее важной.

Вот вы сказали, что лучший "план Маршалла" – это прямые иностранные инвестиции, но, если снова вернуться к отчету ЕС, о котором мы говорили в начале, то там тоже были тезисы, что бизнес-климат в Украине не очень благоприятен для таких инвестиций.

Это же отчет о целом годе. Я думаю, что за последние четыре месяца благодаря усилиям президента, парламента и правительства было сделано очень много шагов, чтобы существенно улучшить бизнес-климат. Я убежден, что по результатам следующего года мы еще поднимемся существенно в рейтинге Doing Business. Кстати, я общаюсь с послами, с иностранными бизнесменами и вижу общий осторожный сигнал от них: они замечают, что ситуация становится лучше. Хотя у меня такое впечатление, что Украине с прямыми иностранными инвестициями "пороблено". Есть куча стран в мире, где есть системные проблемы, но они привлекают инвестиции, а у нас с этим трудно. Поэтому будем работать, чтобы ситуация выровнялась, и снимем эту "порчу".

ЕС постоянно настаивал на решении вопроса выплат пенсий на неподконтрольных украинскому правительству территориях Донбасса. Недавно в Верховной Раде зарегистрирован законопроект по этому поводу. Почему такая инициатива появилась только сейчас и насколько она реалистична?

Для ЕС выплата пенсий на оккупированной территории – это правозащитный вопрос, это очень важный нюанс. Они не могут не настаивать на том, что это нужно делать, но они также понимают, что одно дело хотеть что-то сделать, а другое – это иметь техническую и безопасностную возможности. Сейчас, в нынешней реальности, таких возможностей нет. Есть механизм, как ты можешь получать свою пенсию, но он связан с выездом на подконтрольную правительству Украины территорию. Поэтому решение этой проблемы непосредственно завязано на процесс деоккупации. Будет там Пенсионный фонд, будут работать платежные системы – можно будет двигаться дальше.

То есть к этой недавней законодательной инициативе вы относитесь скептически в сегодняшних условиях?

Нет, законодательные инициативы должны быть, потому нужно постоянно искать пути решения вопроса, но я считаю, что этот вопрос реально может быть решен лишь в контексте деоккупации.

По этому поводу была еще одна новелла, предложенная руководителем Донецкой военно-гражданской областной администрации Павлом Кириленко, который заявил, что ОБСЕ может взять на себя функцию доставки пенсий на оккупированные территории. Эту инициативу можно рассматривать серьезно?

Я понимаю давление на местах, потребность выходить с креативными идеями. Я не в курсе этой инициативы, поэтому не хочу критиковать коллегу, возможно, он что-то видит на месте, чего я не вижу. Как по мне, лучшим вариантом было бы, если бы миротворцы выдавали пенсии на оккупированной территории. Это шутка.

Насколько санкции США в отношении "Северного потока - 2" являются панацеей для нас? Все идет к тому, что проект все равно будет реализован, только с небольшими задержками.

Во-первых, санкции США были весомым аргументом, который склонил россиян к переговорам по транзиту газа. Во-вторых, вообще никакие санкции не являются панацеей сами по себе. Но совершенно несомненно, что эти санкции стопорят строительство "Северного потока - 2" не на несколько месяцев, а на значительно более долгий период. И также безоговорочным фактом является то, что строительство "Северного потока - 2" становится еще дороже. И если уж Россия решит потратить бешеные, ничем не подкрепленные суммы на то, чтобы обойти Украину в вопросах транзита газа, пусть тратит. Чем больше средств они потратят на бессмысленные проекты, тем лучше.

В Германии сразу заявили, что негативно оценивают экстерриториальные санкции США против участников строительства "Северного потока - 2" и расценивают это как вмешательство во внутренние дела. Это не повлияет на отношения Украины и ЕС?

У нас с немецкими коллегами очень честная позиция. Мы им говорим: "Уважаемые, мы реально вас любим, мы очень вам за все благодарны, вы наш надежный друг и партнер, но есть один вопрос, в котором у нас есть принципиальное расхождение и поэтому давайте договоримся: мы не будем соглашаться относительно "Северного потока - 2". И мы честно и публично противодействовали этому проекту, потому что это вопрос нашей стратегической национальной безопасности. Мы понимаем недовольство немецких партнеров, но мы не противодействуем Германии в этой истории, мы противодействуем планам Российской Федерации исключить Украину из матрицы транспортировки газа в Европейский Союз. Это не антигерманская политика, это проукраинская политика, которая защищает нас от агрессивных действий России в газовой сфере.

Что для нас означает достижение договоренностей с Россией о транзите газа?

Мы, благодаря соглашению о транзите и санкциям против "Северного потока - 2" выиграем стратегическое время для того, чтобы принять все необходимые меры для укрепления своей энергетической безопасности и минимизации негативного влияния "Северного потока - 2". Я думаю, что они его все же достроят, вопрос только во времени и средствах. Но в течение этого времени наша газотранспортная система не будет стоять пустой и будет работать. Также мы на этом зарабатываем деньги и остаемся в хороших отношениях с Европейским Союзом, который получает свой газ. Среди прочего, мы завершим реформирование и модернизацию энергетической сферы, в частности в сфере транспортировки газа. Это главные достижения транзитного соглашения. Кроме того, впервые "Газпром" согласился выполнить арбитражное решение и выплатить Украине 3 млрд долларов, а 3 млрд на дороге не валяются. Это чрезвычайно важный прецедент для "Газпрома", что если они снова будут мухлевать и пытаться играть не по правилам, то уже есть случай фактического признании решения и его исполнения. Это будет сдерживающим фактором.

Мы в этом вопросе выбрали "синицу в руке"?

Да. Чем гоняться за стаей журавлей, мы выбрали синицу в руке, это рациональное соглашение. Я специально попросил сделать мне аналитику по поводу того, как реагируют в России на заключение транзитного соглашения, и там народ очень взволнован: "как это так, каким-то украинцам заплатить 3 млрд долларов, вы же обещали, что мы их отрежем от всего, а они опять будут качать наш газ". То есть люди там этого не понимают. Я реакцией россиян на транзитное соглашение доволен. Это реалистичное соглашение, которое стабилизирует систему, позволяет избежать газовой войны, но при этом защищает наш интерес и дает нам дополнительных пять лет, чтобы спокойно принимать решение для укрепления нашей энергетической безопасности.

Как вы относитесь к прямым поставкам газа из России?

Я считаю, что мы еще не созрели к возвращению на прямые поставки. Но вопрос даже не в этом. Моя цель как вице-премьер-министра по евроинтеграции заключается в том, чтобы газовый рынок Украины функционировал исключительно на основе норм Европейского Союза, Третьего энергетического пакета и чтобы наша энергетика была интегрирована в европейскую энергетику. Нигде в правилах Евросоюза не написано, что ты не должен покупать газ у определенной страны. Вопрос в том, чтобы Россия больше никогда не использовала газ как инструмент шантажа или коррумпирования национальных элит, как это было все предыдущие годы независимости до 2014 года, когда мы прекратили эту историю. Поэтому когда мы создадим целостный энергетический газовый рынок с нормами ЕС, мы не можем запретить компаниям покупать газ у "Газпрома" согласно их договоренностей, но "Газпром" будет играть в Украине исключительно по европейским правилам и нормам. Он не будет монополией, не будет иметь возможности навязывать свои условия, подкупая чиновников, он будет одним из игроков.

Я хочу напомнить, что до 2014 года Украина была крупнейшим клиентом "Газпрома". Я абсолютно убежден, что Украина уже никогда не будет крупнейшим клиентом "Газпрома", потому что диверсификация рынков и функционирование газового рынка на нормах Евросоюза просто не позволит этому случиться. Кто будет покупать напрямую у "Газпрома", значит так и будет. Возможно, теоретически, "Нафтогаз" будет покупать напрямую у "Газпрома" на определенном этапе, но исключительно в рамках рыночных механизмов, без коррупции, шантажа и без "газовой иглы". Я убежден, что все это мы оставим позади.

Расскажите, чего ожидать от заседания Комиссии Украина-НАТО на уровне постоянных представителей государств-членов Альянса, который состоится 15 января?

Жду, что оно наконец состоится, потому что сначала заседание планировалось на декабрь, но союзники попросили дополнительное время для подготовки финальной оценки Годовой национальной программы 2019 года. Наконец мы эту оценку получили, и она в целом положительная. Конечно, есть и некоторые отрицательные моменты. Поэтому для меня 15 января на заседании комиссии Украина-НАТО под моим председательством главное сформировать четкое общее видение относительно Годовой программы 2020 года. Как и в отношениях с ЕС, в отношениях с НАТО нам нужна новая амбиция: куда мы идем и с какой скоростью. И вот первое ощущение этого я хочу получить уже в Брюсселе.

Есть ли у вас уверенность, что выполнение Украиной рекомендаций Венецианской комиссии успокоит Венгрию и она перестанет блокировать европейскую и евроатлантическую интеграцию Украины и в частности комиссию Украина-НАТО на высшем уровне? Или со временем мы увидим новые условия?

Я очень надеюсь, что наши венгерские партнеры откажутся от политики интерпретаций и перейдут к политике фактов, когда речь идет о выполнении Украиной тех или иных требований Венецианской комиссии. Мы к диалогу с коллегами готовы. Я, кстати, возглавил украинско-венгерскую межправительственную комиссию, и с нетерпением ожидаю начала ее работы, потому что считаю, что это тоже очень важный сегмент выруливания из сложной ситуации в двусторонних отношениях, в которой мы оказались. Со стороны Украины могу гарантировать, что мы абсолютно настроены на то, чтобы национальные меньшинства сохранили свою самобытность, не ассимилировались в Украине, мы ценим их национальную идентичность.

Но есть один нюанс – следующий год будет "годом Трианона", столетия заключения Трианонского соглашения, которая считается национальной трагедией венгерского народа и венгерского государства. Я понимаю, что на фоне этого события венгерским партнерам будет сложно демонстрировать конструктивность в решении тех или иных вопросов, связанных с венграми, которые живут за рубежом. Потому 2020-й будет не самым лучшим годом для достижения конструктивных договоренностей. Но Украина сделает все для того, чтобы эти договоренности были достигнуты, или, по крайней мере, чтобы мы к ним максимально приблизились.

У вас есть уверенность в том, что при действующей власти в Венгрии решить положительно украино-венгерский вопрос возможно?

Возможно. Я против демонизации кого-то. Я убежден, что наши венгерские партнеры заинтересованы в нормальных отношениях с Украиной. И мы тоже в этом заинтересованы. Единственное, что мы им говорим: что так, как было до принятия закона, уже не будет, возврата в прошлое не будет. Нам нужно вместе найти сбалансированное решение, которое будет отвечать интересам обеих сторон.

Недавно вы заявили, что власть продолжает изучать вопрос, каким образом можно формализовать формат рассмотрения вопроса Крыма. Но все же, какие международные форматы вы бы рассматривали?

Сейчас есть только два формата. Первый формат – это международные организации, когда ООН принимает резолюции, ЮНЕСКО тоже принимает резолюции и осуществляет дистанционное изучение ситуации в Крыму, Миссия ООН в Украине делает дистанционный мониторинг, Совет Европы тоже принимает какие-то решения и пытается пробиться в Крым с визитом, Европейский Союз сохраняет санкции. Второй формат – двусторонний, когда условный Лавров куда-то приезжает и ему на переговорах заявляют, что никогда не признают незаконную оккупацию Крыма. А мы считаем, что нужен какой-то креативный формат, где, подобно тому, как в нормандском формате, происходил бы разговор по Крыму. Мы понимаем, что Россия сразу закричит: "Нет! Этого никогда не будет". Мы спокойно к этому относимся, но считаем, что для начала нам нужно определиться, какой формат мы хотим, и даже без России начать в нем говорить. Потому что нам нужно дискутировать, нам нужна рефлексия относительно того, каким будет путь к деоккупации Крыма. В том, что деоккупация в конце концов произойдет, я абсолютно уверен.

Моя главная цель, с точки зрения государства, чтобы Украина была стопроцентно готова к моменту, когда будет нужно Крым забрать обратно. То есть у нас на всех уровнях от экономической, социальной и культурной политики до военной и оборонной политики должно быть четкое понимание институциональное внутренне, что мы делаем и в какой последовательности, когда мы увидим, что наступил тот исторический момент, когда мы возвращаем Крым обратно. Над этим мы должны ежедневно работать. И в этой логике этот формат - также часть истории. По большому счету, на первом этапе нам даже не нужна Россия в этом формате, потому что нам нужно понимание, что делаем мы и международное сообщество в этой ситуации.

Вы теперь будете заниматься и азиатскими вопросами?

Да, я возглавил межправительственные комиссии с Китаем и Индией.

Как это коррелируется с вашей должностью?

Полностью коррелируется. Торговый партнер Украины номер один как объединения стран – это Европейский Союз, а торговый партнер Украины номер один как отдельное государство – это Китай. У нас есть зона свободной торговли с Евросоюзом, нет зоны свободной торговли с Китаем, но несмотря на это Китай выбился на первое место. То есть для нас чрезвычайно важно видеть общую картинку, а также инструменты и возможности, которые возникают для Украины в отношениях с этими двумя торговыми гигантами. Именно поэтому этой комиссией занимаюсь я. Если смотреть на этот вопрос в изоляции, исключительно как на украинско-китайские отношения, это означает недоиспользованный потенциал или подставляться под риски. Ибо человек, который не понимает, что у нас происходит на западном векторе, может сделать ошибку в принятии решений в отношении восточного вектора и наоборот. Сбалансировать этих двух гигантов, сделать экономическое сотрудничество с ними максимально выгодным для Украины – это моя задача.

Индия попадает в этот список, ибо я считаю, что это страна самого большого нереализованного потенциала для торговли с Украиной. У нас там лежат под ногами огромные возможности, которыми мы не пользуемся. Нельзя больше недооценивать Индию – это мой ключевой сигнал.

Какой ближайший успех в сотрудничестве с каждой из этих стран вы хотите достичь?

Я хочу, чтобы с Индией у нас произошла диверсификация торговли, потому что сейчас у нас там в основном экспорт подсолнечного масла. Я хочу сохранить профицит в торговле с Индией, который есть сейчас, но расширить номенклатуру товаров, которыми мы торгуем, и хочу видеть больше индийских инвестиций в Украине.

С Китаем ситуация другая, Китай везде. С ним мы хотим построить хорошие отношения, потому что у нас была тяжелая история, где доверие было подорвано в инвестиционных проектах. Поэтому моя главная цель на 2020 год – построение доверия в отношениях с властями Китая, чтобы правительство Китая доверяло правительству Украины и знало, что мы надежные партнеры. Кроме того, нам необходим выход на масштабные глобальные инвестиционные проекты, прежде всего в сфере инфраструктуры, энергетики, сельского хозяйства. Это то, где мы можем очень серьезно привлечь китайские деньги для восстановления страны. И о культуре не забудем.

Задаю этот вопрос всем, кто занимается гендерными вопросами. Объясните, почему установление гендерных квот не является само по себе элементом неравенства?

Потому что на протяжении тысячелетий человеческой истории мужчины притесняли женщин в правах и возможностях, доминировали, определяли правила игры, в том числе и правила относительно того, каким должен быть объем участия женщин в экономической, политической, общественной и культурной жизни. Настало время мужчинам повести себя по-джентельменски и сознательно уступить место женщинам для того, чтобы выровнять эту ситуацию. Гендерная квота – это исключительно временная мера, чтобы выровнять ситуацию. Как только мы дадим женщинам возможность пробиться на верх общественной, экономической и политической жизни, безусловно, гендерные квоты должны быть отменены, и должна работать исключительно ровная конкуренция.

В прошлом году Верховная Рада приняла закон о равных правах женщин и мужчин во время прохождения военной службы. Будет ли когда-нибудь в Украине дискуссия относительно обязательного призыва женщин на срочную службу в армии, как в Норвегии, Ливии, Израиле и некоторых других странах?

Все возможно. Я надеюсь, что мы наконец откажемся от призыва, и у нас будет профессиональная армия, хотя сейчас это решение не актуально, с точки зрения безопасности ситуации. Но я вам приведу простой пример: в этом году в Харьковский танковый институт вступило пятеро девушек. У нас впервые в истории Украины будет пятеро девушек-танкистов. Если женщина хочет быть танкистом – она имеет право быть танкистом. Я убежден, что они будут крутыми танкистами. Мы должны создавать пространство равных возможностей, а жизнь уже потом начнет это регулировать.

Будет ли Украиной ратифицирована Стамбульская конвенция?

Надеюсь, что да, но когда – не знаю. Я работаю над этим, но это очень сложный вопрос, который требует определенного консенсуса в обществе, которого пока нет.

Три главные задачи, которые вы ставите перед собой на 2020 год?

"Промышленный безвиз", программа расширенных возможностей НАТО и здоровая нервная система.

Оригинал на "Интерфакс-Украина".

Редакция не несет ответственности за мнение, которое авторы высказывают в блогах на страницах ZIK.UA

Если Вы заметили ошибку в тексте новости, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.



Loading...