Новости » Общество 26 апреля, 2019, 14:27
«Радиация... Она не кусает. Это невидимый враг», – ликвидаторы о катастрофе на ЧАЭС

Сегодня отмечают 33-ю годовщину аварии на Чернобыльской АЭС. Ликвидаторами были люди самых разных профессий и конечно на всех них повлияла радиация. Однако тогда они об этом не думали – у них был долг защитить свою землю.

Журналист ИА ZIK поговорили с двумя ликвидаторами последствий аварии на Чернобыльской АЭС – радиолюбителем Георгием Чліянцем и военным летчиком Андреем Кульчицким, которые напомнили события того времени.
 

Георгий Члиянц – ликвидатор последствий аварии на Чернобыльской АЭС, радиолюбитель, член Львовской областной организации «Союз Чернобыль Украина», автор многих книг и статей об аварии на ЧАЭС.

Вместо Луны на крышу реактора

Фото з особистого архіву Георгія Чліянца
Фото из личного архива Георгия Члиянца

После взрыва радиоактивные вещества из реактора выплеснулись на крышу третьего и четвертого реакторных блоков. Возле самого центра взрыва это все надо было чем-то убирать. Решили применять работы.

Прислали разных роботов, были даже роботы-террористы, миссия которых выбить дверь и стрелять. Но как он может помочь на ЧАЭС? Там вес был не подъемный для него. Еще привозили роботов, которые весили более 5 тонн, ну как его выставить на крышу, если он просто провалится к чертовой матери? Тогда появилась идея применить советские луноходы, к которым разработчики приделали ковш. Также на них были камеры, которые передавали нам изображение на мониторы.

Вспомнили о радиолюбителях

Специалисты из управления луноходами, проработав месяц, облучились и уехали домой. Тогда встал вопрос кто же будет работать с этими работами, и вспомнили о радиолюбителях.

Фото з особистого архіву Георгія Чліянца
Фото из личного архива Георгия Члиянца

Тогда мне и позвонили и сообщили, что нужна наша помощь в Чернобыле – собирать роботы. Я знал, что где-то там под Чернобылем есть поселок Чайка, где располагался небольшой завод, на котором делали радиостанции. Думал, что какие-то чертежи будут приходить, а мы будем собирать роботов. Дали свои данные, данные других радиотехников, и так нас начали вызывать правительственными телеграммами.

На заводе я был главным метрологом и меня отпускать не хотели, но как говорил мой начальник: «Моя телеграмма не успеет дойти, как меня с работы уже уволят за то, что не отпустил тебя».

Сработало чувство долга перед страной

Я тогда пришел к родителям и говорю, что еду в Чернобыль, а отец мне: «Зачем тебе это? Ты же ничего в этом не понимаешь». Я и ответил: «Вот ты в 1942 году приписал себе год и ушел добровольцем на фронт, а почему?». И ему нечего было мне сказать.

У Украины всегда есть те, кто готов ее спасать

Нам нужно было спасать страну, мы это понимали и это важно было для нас. Вот поэтому и отправлялись, не раздумывая. Я уже начал считать, что сейчас патриотизм угасает, что люди не подтянулись бы так, не рисковали своей жизнью, но Революция Достоинства и война на востоке доказала обратное: у нас всегда есть герои, которые готовы спасать свое государство.

Радиация кристализовала камеры

Был я там с конца сентября до конца октября 1986 года – ровно месяц. Каждые десять дней мы снимали робота и привозили другого. Работы на крышу и с крыши отправлялись вертолетами: он прилетал, зависал в воздухе, кто-то из наших, кто-то был на смене, робот прикреплял к тросу и тогда его доставляли на станцию 17 км, где уже ждали его.

Там работа отмывали от радиации под давлением 40 атмосфер воды (отмечу, что 20 атм. можно было двери вырезать). Это был такой себе пистолет с одной ручкой и кнопкой. Но кто-то по неосторожности отрезал себе им руку, поэтому прикрепили вторую ручку и кнопку, чтобы держать его двумя, и исключить такую опасность.

Объективы камер робота были черными из-за радиации, которая кристаллизировала стекло. Поэтому привлекали биороботов – людей, одетых в два плаща. Чтобы заменить одну камеру, нужно было десять человек. Первый прибегает, один винт открутит, и убегает. Второй винт, третий, четвертый, пятый. Один принесет камеру, один обратно несет камеру. Один не выполнит работу, растеряется, руки дрожат, не в ту сторону повернет – сами бежим, хотя нам запрещали.

Мы работали в две смены с 8:00 до 20:00, без выходных. Вот, например, сегодня я в первую смену до 15:00 работаю на станции – руковожу работами, приезжает смена, нас отвозят в Чернобыль и уже вторую смену работаем в цехе.

Фото з особистого архіву Георгія Чліянца
Фото из личного архива Георгия Члиянца

Отмыть радиацию мылом

После каждого возвращения от реактора все выглядело так: приходим в душ, снимаем одежду, которую больше не оденем, при нас только пакетик с пропуском, моемся в душе, тогда заходим в кабинку (похожую на ту, которая есть в рентген кабинете) – на экране появляется тело и места, где осталась радиация. Если такие места были, то машина сигналила, а турникет не открывался, тогда отправлялся снова в душ и мылом хорошо мылили места, которые засветились на экране. И снова та же процедура. После этого нам выдавали новую одежду.

Листья опали, а огромные яблоки остались

Не знаю, или это нам показалось, или это действительно от радиации, но в том году листья опали очень быстро, а яблоки на деревьях остались и были слишком большими. Может они всегда такие были, но может и от радиации. Кто его знает, но мы их, на всякий случай, не ели.

Лекарств нет, пей сок

Когда вернулись домой, нас всех погнали в мединститут на обследование. После того как мне измерили уровень радиации, пошел с этим листочком к врачу, а он посмотрел и не знал, что выписать: лекарств нет, рекомендаций нет, но посоветовал пить пептиновые соки (соки с мякотью). А там, как придет моя очередь, пообещал отправить в Пущу Водицу в Чернобыльский центр.

Ну, лекарств нет, остается пить сок пептиновый. Еду на работу – купил себе стакан сока, еду с работы – тоже стакан сока. И так каждый день.

Где-то примерно через год, я приехал в Чернобыльский центр в Пуще Водице, померили радиацию, сравнили с историей болезни и удивились. Врач говорит: «Не может быть! Что ты пил? Какие лекарства?». Я и отвечаю: «Никаких лекарств не пил, только соки пептиновые». Оказалось, что я благодаря этим стаканам сока, которые пил каждый день, через некоторое время вывел, особенно из мышц, большое количество радиации.

Связываемся по радио, поздравляем друг друга, что еще живы. Да и так

В Чернобыле был еще много раз. Мы, как радиолюбители, организуем радиоаматорские экспедиции в Чернобыль: первый раз отправились туда в 1990 году. Сначала ездили чаще, сейчас каждые пять лет. Стало сложнее, да и возраст уже не тот. Связываемся по радио, поздравляем друг друга, что еще живы. Да и так.

Когда появляется новая болезнь уже и не знаешь от возраста, или от радиации

В Чернобыле сжег слизистую оболочку рта, есть проблемы с голосовой связкой, трудно кушать. Как и у всех чернобыльцев – вегето-сосудистая дистония, часто болит голова, есть проблемы с ногами. У всех по-разному, и часто даже не знаешь или эта проблема уже от возраста, или от радиации.

Радиация не пахнет

Радиация не пахнет, но я скажу следующее: у нас во Львове было примерно 20 тысяч чернобыльцев, сейчас осталось 4 тысячи. И это только статистика Львова, а сколько умерло по всей Украине...

От себя

Желаю, чтобы все были здоровы и живы. И главное – чтобы в нашей стране был мир.

 

Андрей Кульчицкий – участник боевых действий в Афганистане, Югославии и Нагорном Карабахе, ликвидатор последствий аварии на Чернобыльской АЭС, председатель Львовской областной организации «Союз Чернобыль Украина».

Поднялась тревога и первые летчики полетели

Помню, когда произошла авария – была суббота, мы проходили техосмотр машин на Новокалиновском аэродроме, где дислоцировался 340 отдельный транспортно-боевой вертолетный полк (таких полков, как у нас в Калинове, было всего три на весь советский союз). И тут вдруг прозвучала тревога – всех подняли, и первые экипажи полетели в Чернигов. До первого июня 1986 года вся вертолетная группа дислоцировалась в Чернигове. С июня по декабрь 1986 года в городе Овруч – там и аэродром, и топливо, и другие комплектующие для авиации.

Фото з особистого архіву Андрія Кульчицького
Фото из личного архива Андрея Кульчицкого

Приземлялись на стадионе, который должны были открыть на 9 мая, но не сложилось...

Я был там с июня по июль 1986 года. Руководил военным транспортным вертолетом Ми26.

Наша вертолетная опергруппа вела различного характера работы: посыпали песком реактор, бросали свинец, поливали патокой 30-километровую зону, замеряли дозы радиации (зависали три раза в день над реактором), перевозили личный состав, доставляли другие необходимые грузы к реактору.

Понятно, что и речи не было о выходных: день начинался с 5 утра, а заканчивался в 12 часов ночи. Летчик, конечно же, не мог находиться в воздухе столько часов – работали промежутками. Например, у нас вылет в 5 утра и работаем до 8 утра. После этого другой экипаж прибывал, а мы уже отправлялись на обед. Так по сменам и работали.

Приземлялись в Припяти на стадионе, который должны были открыть 9 мая. А неподалеку был парк, который тоже должны были только открыть, но не сложилось... Эта площадка на стадионе находилась в Зоне 3, то есть ближе к реактору, была еще Зона 2 – дальше и Зона 1 – еще дальше.

Фото з особистого архіву Андрія Кульчицького
Фото из личного архива Андрея Кульчицкого

Свинец под ногами и обычные летные костюмы

Как мы защищались от радиации? У нас на вертолете что было – свинец под ногами и все, больше ничего не было. Еще нам выдавали каждый день чистые летные комбинезоны. Это не были какие-то специальные защитные костюмы.

Врачи нас проверяли – ежедневно писали карточку доз. Но когда вертолет с первого дня зависает над реактором, трудно даже представить, сколько он нахапал радиации. Он больше, чем реактор, ее выдавал, потому что реактор – это дымоход, и куда ветер дует – в том направлении и идет радиация. Если взять август, то вертолет очень фонил, в нем просто зашкаливала радиация.

Фото з особистого архіву Андрія Кульчицького
Фото из личного архива Андрея Кульчицкого

Аномальные грибы, рыжий лес в июне и постоянный привкус свинца

Когда был там – чувствовался постоянный привкус свинца. Он и остался. Вот мы были в 2017 году, и этот привкус стоит до сегодня. Только приехал – сразу же он, будто и не прошло больше 30 лет.

У меня есть фотографии желтого леса, который мы тогда снимали с вертолета. После аварии он сразу же пожелтел от радиации. Сейчас его нет, выкорчевали...

Еще, помню, тогда были очень большие грибы, я таких никогда не видел. В июле-августе мы собирали много грибов: жарили и ели. Совсем не переживали.

Фото з особистого архіву Андрія Кульчицького
Фото из личного архива Андрея Кульчицкого

Радиация – она не кусает. Это невидимый враг

На то время мы не чувствовали какой-либо значительной опасности. Это была бы обычная командировка и не понимали, что может натворить Чернобыльская катастрофа. Мы не осознавали, что есть такой страшный уровень радиации, и что он может нанести непоправимый вред здоровью. Радиация – она не кусает, мы ее не видим – это невидимый враг.

Фото з особистого архіву Андрія Кульчицького
Фото из личного архива Андрея Кульчицкого

Из-за замалчивания люди не понимали всех последствий

Было замалчивание и люди не понимали всех последствий трагедии. Им обещали, что они скоро вернутся. Никто не осознавал такого масштабного техногенного бедствия...

Если в Припяти и Чернобыле людей принудительно вывозили, то жители других населенных пунктов не спешили, они спокойно к этому относились. Не хотели покидать дома, думали, что все обойдется, но, к сожалению, имеем другую картину сегодня.

Когда я там был, не всех жителей эвакуировали. Я видел их там и в следующем году. Ну, в Зоне 3 уже никого не было, но в зоне 2, то есть за 35-километровой зоной находилось еще много людей.

Если бы не удалось...

Если бы не удалось остановить реактор, то взорвались бы другие. А если взрыв одного наделал столько вреда во всем мире, то даже нельзя себе представить, чтобы произошло, если бы все взорвались.

Там была целая технология: подземные шахты, куда должен был бы пойти взрыв в случае ЧС. Но взрыв в шахты не ушел, и многие утверждают, что оно и к лучшему, ведь тогда бы могли взорвать и другие реакторы.

Поэтому можно поблагодарить тех людей, которые непосредственно работали около реактора – пожарные, те, кто откачивали воду из шахт. Они ценой собственной жизни боролись за наше будущее. Благодаря таким людям, сегодня существует Европа, существует мир и мы живем.

Возвращаясь снова

Фото з особистого архіву Андрія Кульчицького
Фото из личного архива Андрея Кульчицкого

Я там был в 1987 году, 1988. В 1990 году – последний раз летали туда, перевозили груз. Был в апреле 2013, 2016, 2017 – много чего изменилось, трудно узнать, все заросло деревьями, травами. Я не мог найти даже той площадки, где садились наши вертолеты.

Из-за проблем со здоровьем сразу же списался из армии

Эта катастрофа повлияла на мое здоровье. Начал лысеть сразу же, хотя до того имел густую шевелюру. После Чернобыля появилась ишемия, аритмия сердца, давление стало очень скакать. А с такими болезнями не допускают к полетам, поэтому через несколько лет списался из армии.

Государство и ликвидаторы

Государство в неполном объеме обеспечивает наших чернобыльцев, тем что должно быть самое необходимое. Как может сегодня выжить чернобылец, имеющий много болезней, который постоянно лечится и, которому буквально каждый день нужны деньги на лечение, с пенсией 1500 гривень?!

Что касается местного уровня, я бы хотел поблагодарить руководителей Львовской областной государственной администрации, Львовского городского совета, Львовского областного совета, которые помогают решать те вопросы, которые встают перед чернобыльцами.

Отдельно хочу поблагодарить экс-председателя Львовской ОГА Олега Синютку, который, к сожалению, подал в отставку – это единственный глава областной администрации (а я в союзе Чернобыльцев с 1991 года), который с пониманием относился к нашим проблемам и старался помогать.

Что касается областного уровня – мы также не имеем претензий в пенсионный фонд, спасибо врачам, которые нами занимаются.

У нас больше претензий к законодательной базе, потому что тот закон который есть – он не выполняется, другие законы не принимаются, постановления не действуют. Однако мы живем оптимизмом, надеемся. Сегодня во львовской области из 16 тысяч осталось 8 с половиной тысяч чернобыльцев, и 75% из них нуждаются в улучшении уровня материального положения.

От себя

От себя хочу пожелать чернобыльцам, прежде всего, крепкого здоровья, быть оптимистами и, накануне Пасхальных праздников, – вкусной паски, веселых праздников и долгих лет жизни.

Беседовала Елена Водвуд,
ИА ZIK


Реклама

Если вы решили открыть кофейню, или небольшую бургерную, то вам понадобятся бумажные стаканчики. Предлагаем вам купить бумажные стаканчики высокого качества по доступной цене. Широкий ассортимент.

Редакция не всегда разделяет позицию авторов публикаций.

* Если Вы заметили ошибку в тексте новости, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
реклама
больше новостей
Top
2019-08-22 19:15 :52