Новости » Общество 3 января, 2019, 18:03
Марко Роберт Стэх: После смерти Бортнянского его музыка не принялась в России

Сохранилось свидетельство о трогательном, но в то же время характерном для его судьбы, эпизоде из детства Дмитрия Бортнянского. Дмитрий, которого привезли в Петербург из Глуховской школы пения в возрасте семи лет, сразу попал в строгий режим труда певца придворной капеллы. Кроме пения в капелле обучали игре на инструментах и итальянскому и французскому языкам.

Но самым изматывающим для мальчиков-певцов были долгие часы пения во время ежедневных церковных служб, которые тщательно выстаивала и выслушивала императрица Елизавета, в то время серьезно больная, которая ужасно боялась смерти. Во время тех служб маленькому Дмитрию, учитывая его особо чистый голос, поручали сольные партии.

<nbsp;>

Но однажды под конец службы, когда пришло время сольной партии Дмитрия, вместо знакомого голоса в церкви залегла звенящая тишина. Взглянув на хор, присутствующие увидели, что, переутомленный требовательными занятиями, семилетний мальчик задремал, стоя. Такого рода вина могла закончиться суровым наказанием. Однако эта сцена тронула царицу, которая симпатизировала певцам из Украины под влиянием своего мужа – украинского казака Алексея Разумовского, который сам когда-то пел в капелле и очаровал Елизавету своим пением и мужской красотой. Царица приказала не будить маленького Дмитрия, а на руках занести в ее палаты, где он впоследствии удивленно и испуганно проснулся на перинах царской кровати.

 

Этот эпизод, в какой-то степени, отражает жизненную судьбу Бортнянского в целом, его талант, который позволял превращать сложные, а то и неблагосклонные обстоятельства в неожиданные возможности, которые, правда, всегда требовали от него все больших усилий и труда. Эпизод в церкви умножил его обязанности, потому что он изучал теперь еще и актерское мастерство, чтобы по образцу своего старшего друга Максима Березовского участвовать в оперных спектаклях.

Но в отличие от Березовского, чей незаурядный талант и гордый нрав вызывали зависть и множество интриг, которые впоследствии привели этого «украинского Моцарта» к самоубийству, Дмитрий Бортнянский сумел подкрепить свой талант и необычайное трудолюбие еще и умением получить поддержку влиятельных людей, способностью умело маневрировать в дебрях коварных дворцовых интриг. Может это было у него в крови? Может унаследовал эту способность от отца – успешного купца, который когда-то, прибыв в Глухов из далекой Лемковщины, смог за короткое время получить личную протекцию гетмана Кирилла Разумовского?

В жизни Дмитрия даже весьма рискованное в свое время решение стать на стороне непопулярного внука Елизаветы князя Павла в соперничестве с его матерью Екатериной II, оказалось успешным маневром. Став царем, Павел І, несмотря на свою нелюбовь к музыке, отплатил Бортнянскому должностями и обеспеченным будущим, которые в то же время, никуда правду девать, подавили творчество композитора кучей бюрократических обязанностей. Бортнянский стал тогда самым известным композитором империи.

<nbsp;>

Но что связывало Бортнянского, которого россияне называют русским композитором, с землей и культурой Украины? Даже если не вспоминать того, что его род из села Бартне на западе украинских территорий, сегодня находящееся в пределах Польши, не имел ничего общего с Россией; даже если забыть, что в Петербурге Бортнянский жил прежде в окружении земляков, начиная от первого учителя Марка Полторацкого до певцов капеллы, которая на 70 процентов состояла из украинцев, – даже тогда органическая связь Бортнянского с родной культурой видима в его творении – музыке. В первую очередь в хоровых композициях, таких как хоровые концерты, что, по самому жанру, сотворенным в Украине в XVII веке и чужим для Московии, относятся к исконно украинской музыкальной традиции, а у Бортнянского они же часто созданы на основе украинских мелодий.

В свое время композитор Владимир Барвинский писал, что если в сфере светской музыки (инструментальных сочинений и опер) Бортнянский шел по следам итальянского классицизма, то в церковно-вокальной музыке, в которой опирался на мощную украинскую традицию, усвоенную с самых молодых лет, он смог превратить чужое итальянское влияние в неповторимую новую по выражению форму. Композитор Николай Компанейский писал о концертах Бортнянского, «они скомпонованы с таким мастерством, чистотой голосоведения, красотой мелодии, архитектоникой формы, а при том с такой естественной простотой, что до той высоты не поднялся, пожалуй, ни один вокальный композитор в мире». Этими концертами, как произведениями особой оригинальности увлекался Гектор Берлиоз. Их слушал, наведываясь специально для того в украинскую церковь св. Варвары в Вене, Людвиг ван Бетховен.

И еще одним показателем украинскости музыки Бортнянского стало ее отношение к московской музыкальной традиции. С половины XVII века церковная музыка Московии попала под мощное влияние украинской традиции, принесенной специально импортированными из Украины певцами и целыми хорами. Эта музыка, обогащенная впоследствии еще сильнее украинскими и итальянскими влияниями, причем воздействиями плановано введенными имперским правительством в попытке модернизировать отсталую Россию и приблизить ее к Европе, постепенно вытеснила собственную старую московскую музыкальную традицию.

Искусствовед Дмитрий Антонович так писал в том смысле о музыке Бортнянского: «Для московского церковного пения значение Бортнянского скорее отрицательное, как для церковной живописи Московии отрицательным было значение украинского художника Ивана Антропова. Поддержанные московской администрацией, они нанесли удар традиционном московском искусству, не имея силы связать народные массы Московии с искусством Европы. Но в Украине их деятельность была для украинского искусства органическим шагом вперед».

<nbsp;>

После смерти Бортнянского его музыка не принялась в России, а то и была резко отвергнута композиторами северного происхождения, такими, как Михаил Глинка. А защищали и пропагандировали ее в имперском контексте, наоборот, композиторы с украинскими корнями, такие как Петр Чайковский.

Однако еще несравненно радикальнее было неприятие россиянами наследия третьего основоположника классической традиции церковного хорового пения Артемия Веделя. Ведь на сто лет после смерти этого выдающегося композитора исполнение или издание его произведений было под строгим запретом и наследие Веделя было насильно вытеснено в забвение. Об Артеме Веделе и его трогательно-трагической судьбе можно посмотреть здесь..

Марко Роберт Стех
для ИA ZIK

Редакция не всегда разделяет позицию авторов публикаций.

* Если Вы заметили ошибку в тексте новости, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
реклама
больше новостей
Top
2019-10-19 07:18 :30