Новости » Общество Читати новину українською

Каратели. Нам с вами выпала честь сдохнуть первыми

В сентябре выйдет в свет моя книга под названием «Каратели». До ее выхода я с разрешения редакции ИА ZIK буду публиковать в своем блоге главы из этой книги, начиная с первой. Надеюсь, книга Вас заинтересует.

Я не буду писать только о войне. Война во все времена одинакова – смерть, кровь, грязь. Я буду писать о людях на войне. Они сильные и слабые, мужественные и не очень, порядочные и подлые. Люди... Я изменю кое-что. На фронте случались разнообразные неприятности – и смешные, и трагические. Бывало, что человек выглядел смешно или проявлял себя не с лучшей стороны. В таких случаях я не буду называть настоящих имен и позывных. Как бы там не было, все, о ком я пишу, имели смелость пойти в армию и стать на защиту Украины, и уже за это они заслужили уважение общества.

Это не хроника, а литературное произведение, следовательно, будут в нем и вымышленные персонажи, и некоторые вымышленные ситуации и детали. Скажем так, это произведение, написанное на основе реальных событий, участником которых я был. Вот, например, согласно официальным данным в период с 2015 по 2016 наша артиллерия ни разу не открывала огонь. А в моей книге будет открывать!

Заранее прошу прощения у всех солдат и офицеров, о которых не вспомню. Я бы хотел рассказать о каждом, но вас много тысяч, и это невозможно физически. Каждое подразделение 14-й бригады выполнило все поставленные командованием задачи, проявив при этом чудеса героизма и изобретательности.

Ситуации, описанные мной, случаются с пехотой в каждой бригаде. И пехота держит фронт часто не благодаря руководителям в столице, а вопреки им или не смотря на их нелепые приказы.

Боюсь, что кадровым в штабах это не очень понравится. Я более чем уверен, что они будут кричать: «Все не так! Он позорит армию и свою бригаду!» Так, дорогие мои, так. Я художник, я так вижу, и вам придется с этим смириться. И не звоните с требованиями все переписать – пошлю в сторону моря.

Конечно, что-то я придумал, что-то услышал, что-то видел на собственные глаза. Если же брать в процентном соотношении, то 90 % описанного правда. Что касается тех 10 %, то... как говорит замполит 3-й роты Сан Саныч: «Извини, это пехота, брат».

1. Совещание

Товарищи офицеры, вы служите в пехоте,
и это означает, что нам с вами выпала высокая честь
сдохнуть первыми.

Тимур Бригадный, замкомбрига 14-й ОМБр

Ветер поднял песок, закрутил его в карликовое торнадо и погнал вдоль дороги. Волна раскаленного воздуха обрушилась на ряды палаток 14-й пехотной моторизованной бригады, прогоняя пыль в проходы между ними. Завиваясь желтой тучей, пыль натыкалась на маскировочную сетку, за которой офицеры ждали начала совещания.

Стульчик командира бригады еще был пуст. Несколько дней назад его вызвали в Киев, и сегодня комбриг должен был вернуться с важными известиями.

Офицеры, что сидели на грубых досках, набитых на вкопанные в песок пеньки, заметно волновались. Все догадывались, зачем комбриг ездил в столицу. Недавно закончилось бригадное слаживание, последний этап учений, а значит – скоро выступать.

«Скоррро», висвистував ветер. «Скорро» – шуршал песок, ударяясь в масксетку и ссыпаясь с нее вниз.

– ...а он мне говорит, что ему на взвод бушлатов не выдали! – гремел над притихшими офицерами голос зампотыла. – Бушлатов!

Зампотыл громко и заразительно засмеялся, осматривая присутствующих и будто призывая их присоединиться к веселью.

– Июнь месяц, а ему бушлаты давай! Во-первых, где я возьму? А во-вторых, если бы и имел: дай ему сейчас бушлат, он его до зимы профукает, как пить дать, если, конечно, «Новой почтой» домой не отправит. Гы-гы-гы-гы!!! Товарищи кадровые, что вы скучные такие. Акакич, вы там до меня прислать кого хотели...

– Так это, я пришлю это, – оживился начбой – ответственный за боевую подготовку личного состава...

Командир роты химической безопасности о чем-то тихо переговаривался с начальником инженерной службы.

Начальник штаба, Петров, сидел в торце поставленного для комбрига стола, облокотившись на него обеими руками и блуждал взглядом по лицам присутствующих.

К коменданту полевого лагеря, бывшего начальника пожизненной зоны, подбежал солдат комендантского взвода. Козырнул, зашептал что-то на ухо.

- Едет? – спросил у коменданта Петров.

- Едет, товарищ полковник, – кивнул комендант.

Петров был подполковником, но военные имели обыкновение величать подполковников полковничим званием. Такая себе приятная для подполковника ошибка. Военные в этих делах суеверные. Ошибиться, снизив кого-то в звании, считалось плохой приметой, а вверх – ошибайся. Подполковнику приятно, а, возможно, бог Марс услышит и пошлет с небес третью звезду. Тогда можно будет подойти и спросить: «Товарищ полковник, вы сегодня за звание выставляетесь? Вы же про меня не забудьте. Это я вам сглазил!»

Молодой для своего звания начальник штаба сделал вид, что не заметил «ошибки» коменданта.

Оперативный дежурный поднялся со своего места, еще раз проверяя, все ли есть, а через несколько минут к месту сбора подошел комбриг.

– Товарищи офицеры, – воскликнул начальник штаба, и военные поднялись с своих мест.

– Товарищи офицеры, – поздоровался комбриг.

– Товарищи офицеры, – повторил за ним начальник штаба, таким образом позволяя присутствующим сесть.

Троекратное «товарищиофицеры» было ритуалом каждого совещания. Как заклятие, что должно обеспечить бригаде успех во всех начинаниях.

Лицо комбрига было красным. Он улыбался. И улыбка Александра Николаевича Жокея не всегда свидетельствовала о его хорошем настроении. Жокей любил жизнь и часто улыбался. Покраснеть он мог со злости, удовольствия, коньяка, быстрой ходьбы или еще миллиона причин. Вообще угадывать что-то по лицу командира было напрасным делом. Он прекрасно знал об этом и, в особенно важные моменты, любил затянуть паузу, максимально заостряя внимание присутствующих.

– Начальник Генерального штаба и командующий Сухопутных войск высоко оценили нашу работу во время бригадного боевого слаживания. Нас, товарищи офицеры, зачислили в резерв начальника Генерального штаба Вооруженных сил Украины.

Лица мобилизованных офицеров расплылись в улыбках, а вот кадровые как-то внезапно посерьезничали.

– Все, п...ц, – прошептал начальник связи.

– О! Вижу, кадровые понимают, – сказал Жокей и на этот раз искренне улыбнулся. – Для тех, кто не понял. Мы резерв Генерального штаба, и это означает, что теперь нас будут запихивать в самую жопу. И мы с вами, товарищи офицеры, через две недели туда выступим.

Ветер швырнул в лицо комбрига горсть песка. Комбриг вытер глаза тыльной стороной ладони и с чрезвычайно суровым лицом сказал: «Отставить». Команда, очевидно, касалось именно ветра и он послушался, прилег рядом с начальником штаба на выгоревшую траву.

Стало как-то сверхъестественно тихо.

Бригада каталась по полигонах уже почти полгода, проходя одни учения за другими. Все понимали, что 14-ку готовят к чему-то серьезному и, рано или поздно, придется ехать в АТО. Момент настал, и хотя все ждали эту весть, она, неожиданно, всех ошеломила.

14-ю ОМБр сформировали из остатков 51-й бригады, подразделения которой участвовали практически во всех героических и трагических эпизодах первого года войны. То, что произошло тогда, иначе как предательством не назовешь. Одну из крупнейших бригад Вооруженных сил разделили на небольшие подразделения, которые разбрасывали по всему фронту, сведя на нет ее боевую мощь. Десятки солдат и офицеров погибли, большое количество получили ранения.

Кадровые помнили все это и боялись, не повторит ли 14-ка судьбу 51-й бригады. Большинство офицеров еще не видели настоящей войны и страшились неизвестности.

Кажется, только командир роты снайперов, маленький, сухой афганец Гена, никоим образом не отреагировал на сообщение командира. Он, как и до начала совещания, задумчиво смотрел то в поле, то в глубину себя.

– Противник планирует этим летом получить сухопутный проход в Крым. Для этого ему надо взять Мариуполь. Мы его будем защищать. Сегодня после совещания мы с начальником штаба и командиром разведки сформируем рекогносцировочные группы, которые завтра выедут на место. Изучить каждый метр обороны! Спланировать размещение тыловых служб. Вытрясти из тех, кто там стоит, все данные о противнике! – гремел голос комбрига. – Всем службам подготовиться к выезду. Оружие, вещи, техника. Заместитель по тылу...Прошу...

Зампотил, в обязанности которого входило обеспечение почти пяти тысяч человек, на этот раз не шутил и не улыбался. В важные моменты он умел превращаться в человека-компьютер, который быстро и безошибочно выдает цифры и наименования, помня все до одной кухни, палатки, запаса дров и количество полученных сухих пайков.

– Горючее обещают завтра дать, – говорил зампотил, – но дадут впритык. На марш не хватит.

– Почему не хватит? – удивился комбриг.

– Потому что дают с учетом расхода на новую технику. А у нас самой молодой машине 30 лет. Плюс непредвиденные расходы.

– Какие, бл..., непредвиденные расходы?!! – сорвался на крик командир. – Это то, что механическим слили и на водку поменяли?! Это у вас непредвиденные расходы? Начальник службы ГСМ...

Поднялся мужчина в форме с засаленным рукавом. Перед совещанием он лично проверил остатки и не заметил, что вымазал рукав. Зато он был готов к тому, что его поднимут.

– Доедем, товарищ полковник, – уверенно сказал начальник службы горюче-смазочных материалов. – Мы здесь во время последних учений немного сэкономили...

– Сэкономили...хорошо что не прое...ли, как всегда, – проворчал Жокей.

Комбриг хотел сохранить суровый вид, но не сдержался и улыбнулся. ПММщики бригады проявляли чудеса бережливости, что, правда, не радовало командиров подразделений, которым приходилось выпрашивать каждый литр горючего. Часто это смахивало на торговлю на восточном базаре, когда покупатель и продавец разыгрывают целые спектакли, вырывая себе волосы и посыпая голову пеплом.

Следующим поднялся зампотех.

– Техника первого и второго бата, которую отправляли на завод, восстановлена. Командирам батальонов завтра отправить группу, чтобы ее забрать. К АТО железкой, на платформах. Дальше пойдете полевыми дорогами, своим ходом.

– А моя техника? – спросил командир третьего бата.

– Вашей нет. Еще не получили.

– А как же я воевать буду? – возмутился комбат.

– Третий бат остается ждать технику, – вмешался комбриг. – Догоните нас потом.

– Как «остается»? – поднялся командир первого батальона с позывным Гранит. – Мой батальон весь на маталигах. Ни одного бьющего, ни одной БМП. Второй бат – такая же ситуация. Мы на легко бронированных тягачах Мариуполь защищать будем?

– Будем. На том, что есть, будем!!! – огрызнулся комбриг, который прекрасно понимал ситуацию, в которой оказался. – Танками пехоту усилим, артой прикроем. Прикроешь? – обратился он к невысокому, с жестким  лицом, будто вырезанным из стального листа, начальнику артиллерии.

– Так точно, прикрою, – подтвердил артиллерист.

– Вот тебе и резерв Генштаба, – прошептал начальник медицинской части, закрывая глаза и поднимая лицо к небу, умоляя для пехоты защиты и спасения.

Начальник медроты понимал, что отсутствие в батальонах техники, которая реально способна вести бой, может обернуться большими потерями. Мысленно он начал подсчитывать количество имеющихся медикаментов, прикидывая, насколько их хватит, если потери будут такими же, как в 2014 году.

– Я никого здесь не держу, – понизив голос говорил командир бригады. – Кто желает, подавайте рапорты о переводе. Я всем подпишу. Но я надеюсь, что трусов здесь нет и вы не бросите бригаду в такой ответственный момент. Новой техники нет. Треть рембата сидит в пункте постоянной дислокации, пытаясь собрать из имеющейся рухляди хоть что-то, что может ездить. Командиру рембата я ставлю задачу, все, что можно использовать, как запчасти, – снять с трупов и доставить сюда. Волонтеры вчера прислали нам одну машину. Джип. Начальнику разведки, после совещания подойти ко мне, получить ключи. Нам поставили задачу, и мы ее должны выполнить. Не мне вам рассказывать, что никого не гребет, как мы это сделаем. По результатам обучения и за укомплектованностью личным составом мы сейчас лучшие. Мы готовились к ведению ночных боев. У нас хоть какие-то приборы ночного видения есть. Еще раз говорю: кто захочет перевестись – заходите после совещания. Подпишу. Прошу, товарищ подполковник, – кивнул Жокей зампотеху, – продолжайте.

– Товарищ полковник, бронированная ремонтно-эвакуационная машина не на ходу. На заводе ее принять отказываются. Они перегружены. Что с ней делать?

– Отправить в ППД в Владимир-Волынский, – распорядился командир бригады.

– Невозможно. Она вообще не ездит. Отбуксировать не сможем. Нужен лафет, а его тоже нет. На полигоне я бы тоже не оставлял. Боюсь, пропадет. Предлагаю забрать с собой в АТО. Там в секторе эвакуатор попросим. И шансы получить запчасти на машину, которая в зоне, – большие. К станции загрузки рембат ее допихает как-то.

Комбриг раздраженно покрутил головой и согласился.

Поднялся бригадный замполит Курочкин.

– Командиры подразделений, усилить контроль за личным составом на предмет употребления алкоголя. На погрузке все должны быть трезвыми. Нам потери из-за неосторожности не нужны. Мы еще в АТО не выехали, а у нас уже есть один «раненый» с дыркой в голове. Утром на построение выходить, а он спит. Командир его будит, тот не понимает, где он есть. Бежит, цепляется за растяжку палатки и головой о грунт. Был бы трезвый, наверняка бы убился. Из штаба оперативного командования нам телеграмма пришла, – Курочкин взял телеграмму, пробежал глазами. – Вот, усилить... предотвратить... взять на контроль. Понятно? Кому не понятно, подойдите ко мне после совещания, ознакомьтесь. И главное – техника безопасности!!!

Техникой безопасности, промеж всего прочего, ведал заместитель командира бригады Тимур Викторович Бригадный. Сто двадцать его килограммов поднялись с лавки на высоту под метр-девяносто. Он развел свои большие руки с мозолями-сикенами от нескольких десятков лет занятием каратэ и рыкнул «товарищи офицеры» с мощностью иерихонской трубы.

– Вчера, товарищи офицеры, у нас чуть не случилось ЧП. Иду я по лагерю, а на встречу мне боец, у которого нога по колено в говне! Я увидел и о...ел! Спрашиваю его, что случилось, а он говорит, что чуть в парашу не провалился. Ушел, ну, как полагается, на то наше пианино, сел, и у него под ногами доска треснула. Ну, он ногой туда, куда и сидел. В яму. А там уже по горлышко! Под завязку. Результат – то, что я видел!

Присутствующие сначала пытались скрыть улыбки, проявлять невнимание к рассказу полковника мало кто бы решился, но сдержаться было нереально. Сначала начали улыбаться, потом заржали уже в полный голос.

Туалет – огромный ров на пригорке, перекрыт старыми досками, действительно очень был похож на клавиши пианино, за что и получил это название. Со стороны лагеря сортир был отгороженный жердями, на которые повесили сосновые ветки. С фронта он вообще никак не закрывался, и заседая в делах, бойцы могли любоваться прекрасным видом – бескрайней степью. Пианино досталось бригаде от предшественников и теперь действительно было переполненным.

– Товарищи офицеры, не смешно!!! Там глубина больше двух метров. Я вчера отправил бойца с шестом, он мне все померил. А если бы тот, невезучий, утонул? Нас бы с вами по голове не погладили. А родным его как объяснять? Герой, утонул в фекалиях? Смешно?! Он герой, пошел в армию добровольцем... Погиб бы на фронте, его именем школу бы назвали. А если бы утонул? Что, общественным туалетом называть?

Люди уже просто не могли смеяться, сползая с лавок и рыдая друг другу в плечо. Командир бригады держался дольше всех, но тоже не выдержал, вдохнул полную грудь воздуха и вытер слезу:

– Тимур Викторович, давайте, заканчивайте доклад.

– Я уже заканчиваю. Комендант, возьмите пару бойцов, доски, я там за ПХД первого батальона видел, проверяйте все в том пианино и поменяйте опасные. И, командир роты химзащиты, возьмите у медиков хлорки и засыпьте там все. Скоро на марш, не дай Бог, еще какая-то дизентерия начнется. Люди скажут, еще до АТО не доехали, а уже обгадились!

С совещания все уходили с прекрасным настроением. Доклад полковника Бригадного развеял гнетущие мысли. Комендант, который, как правило, замечал все нюансы, проходя мимо Бригадного приостановился и кивнул ему:

– Умеете вы, Тимур Викторович, разрядить обстановку.

Бригадный хитро подмигнул коменданту.

К вечеру командир бригады работал в своем кунге. Ни одного рапорта о переводе в другую часть не поступило.


Реклама

Любой автомобиль может сломаться во время движения и тогда вам понадобиться эвакуатор. Компания "Автосос" готова прийти к вам на помощь, независимо от погоды, дорожных условий или времени суток. Больше информации тут http://avtosos.kiev.ua/. Круглосуточная недорогая помощь.

Редакция не несет ответственности за мнение, которое авторы высказывают в блогах на страницах ZIK.UA

Если Вы заметили ошибку в тексте новости, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.

Loading...