Новости » Общество 18 июля, 2018, 10:47
Марко Р.Стэх: Творчество Василия Барвинского оказалось могущественнее кремлевского диктата

Французский композитор Клод Дебюсси, известный мастер импрессионизма в музыке, отрицал классический примат рационализма в композиции. Он считал, что музыка должна восприниматься слушателем без мыслей об абстрактных идеях и хитростях композиторской техники. Любил говорить, что люди перестали прислушиваться к гомону природы вокруг нас. А таковой должна быть музыка. Потому что музыка – это свободное искусство открытого воздуха, искусство, соразмерное с природными стихиями: ветром, небом, морем...

Как и живопись, импрессионистическая музыка должна была выразить не интеллектуальные идеи, а чувства, настроения, интуитивные впечатления, которых не умеем назвать. Глубокие, не затемненные рациональной мыслью уровни связи человека с природой, другими существами, космосом. Но в украинской музыке импрессионизм никогда не оформился в самодостаточный направление. Потому что если импрессионизм был бунтом против канонизированных законов композиции, то в колониальной культуре Украины композиторам не было против чего бунтовать.

Развитие национальной традиции, в частности, в инструментальной музыке, было парализовано, и лучших украинских творцов автоматически вносили в имперскую культуру как российских. В противоположность этому, Николай Лысенко и его ученики определяли себя как украинских композиторов, сознательно ограничившись к созданию традиционных композиций на основе народных песен и мелодий.

<nbsp;>

Поэтому импрессионистический бунт украинского композитора был бы бунтом против себя и своей принадлежности к родной традиции. Однако импрессионизм имел глубокое влияние на украинскую музыку. Потому и ощущение музыки как естественной стихии, свободного искусства, соразмерного с ветром, небом и морем, органично родственное по духу нашей культуры, тесно связанной с природой. Только развился импрессионизм в Украине своеобразно, не как бунт, а почти наоборот: слившись с народной традицией в стиле неофольклоризма.

Среди многих украинских музыковедов до сих пор господствует ложное убеждение, будто первым импрессионистическим произведением в украинской музыке была скомпонированная в 20-х гг. «Песня для фортепиано» Левко Ревуцкого. Впрочем хотя эстетика импрессионизма очень важна в творчестве Ревуцкого, и он мастерски соединил ее с народным мелосом в эпохальных для нашей музыки произведениях вроде Второй симфонии, он однако не был первым украинским композитором, который осуществил такой синтез.

<nbsp;>

Первым, на десять лет раньше, сделал это композитор из Галичины, выдающийся и до сих пор недооцененный классик нашей музыки ХХ века Василий Барвинский. Перед Первой войной он учился в Праге в классе Витезслава Новака, которого называли чешским импрессионистом, и в раннем периоде творчества Барвинский написал ряд фортепианных и вокальных произведений в импрессионистическом стиле. Однако он решил не ограничиться импрессионизмом, а, черпая из различных современных течений, совместить их с богатством народной музыкальной традиции в желании создать современный национальный стиль украинской музыки. В конце концов, таков был дух времени в Центральной Европе. И Леош Яначек в Чехии, и Беля Барток в Венгрии, и очень близкий Барвинскому, рожденный и воспитанный в Украине поляк Кароль Шимановский, – все они шли по пути создания модерных стилей на основе народного мелоса.

 

 

Этот процесс впоследствии развился тоже и в подроссийской Украине, именно в творчестве блестяще талантливого Левко Ревуцкого. Оба великих композитора встретились во второй половине 20-х гг и между ними возникла искренняя многолетняя дружба. Даром, что их судьбы оказались весьма сложными. А особенно судьба Барвинского. После присоединения Западной Украины к СССР в 45 году этого мастера композиции, концертного пианиста, теоретика музыки и директора Института им. Лысенко во Львове без оснований арестуют советские энкаведисты и осуждают вместе с женой Натальей на 10 лет концлагерей. Эта преклонного возраста супружеская пара едва пережила тяжелые годы заключения. Но НКВД не было достаточно. На дворе Львовской консерватории они сжигают архив и неизданные партитуры Барвинского, уничтожив за несколько минут многолетний творческий задел. А после возвращения Барвинского из ссылки, власть запрещает публикацию и исполнение его произведений, пытаясь вычеркнуть творчество этого мастера из истории украинской культуры.

<nbsp;>

Однако, даже такими жестокими методами им не удалось сломать ласкового по натуре и жизнерадостного Василия Барвинского. Он до конца жизни продолжает писать новые произведения и воспроизводить по памяти уничтоженное. И словно в подтверждение известной сентенции, что, мол, «рукописи не горят», большинство уничтоженных партийным апаратчиками произведений Барвинского удалось разыскать, как правило, за рубежом, усилиями эмиграционных деятелей музыкальной культуры. Например, в 90-х гг. пианист Роман Савицкий младший после чуть ли не детективных розысков нашел в далекой Аргентине чудом сохранившуюся там партитуру фортепианного концерта Барвинского. И, к счастью, наследие Барвинского начинает занимать должное место в Украине. Особенно благодаря труду музыкологов под руководством Владимира Грабовского, которые разыскивают и издают научное и публицистическое наследие Барвинского, издав уже четыре посвященные ему книги. Произведения мастера все чаще исполняют пианисты и камерные ансамбли, а следовательно, парадоксально, – кроткое и якобы беззащитное культурное творчество снова оказывается могущественнее грубой силы диктаторов.

Марко Роберт Стэх,
для ИA ZIK

Редакция не всегда разделяет позицию авторов публикаций.

* Если Вы заметили ошибку в тексте новости, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
реклама
больше новостей
Top
2019-10-19 13:00 :15