Новости » Общество 12 февраля, 2018, 13:49 блоги
О цензуре исторической памяти от польки с украинско-еврейскими корнями
Андрей Павлышин
журналист, общественный деятель, историк и переводчик

Пронзительный текст польской актрисы Йоанны Щепковской, первой женщины-председателя Союза актеров польских сцен, протест выдающейся писательницы и драматурга против закона о цензуре исторической памяти. Показательно, что его опубликовала проправительственная газета «Речь Посполитая», где не хватает вменяемых журналистов и редакторов, хотя в последние 10 лет она стала право-консервативным изданием. Также показательно, что Йоанна Щепковская демонстрирует наряду с «репрессированным» еврейским биографическим сюжетом, украинский сюжет семейной истории и памяти – она правнучка профессора-украинца из Львовского университета, греко-католического священника Ивана Бартошевского.

Далее перевод 

«Этот текст слишком короткий, чтобы описать все.

Я не ученый, а колонка в газете – это не художественный акт, поэтому я пишу как частное лицо. Так случилось, что опыт, о котором я пишу, не освобожден от ограничений, предусмотренных законом об ИНН. После вступления в силу этого закона я не намерена прекращать описывать то, что видела и слышала. [Этим автор подчеркивает, что ее не касаются исключения из уже действующих поправок к закону об ИНН, и она сознательно бросает вызов прокуратуре и политической цензуре в современной Польше, рискуя большим штрафом или 3-летним тюремным заключением. – Прим. переводчика]

«Вот за что я уважаю Гитлера, так за то, что истребил жидов», – эту фразу сказал мой дедушка Михал Щепковский. Отец моего отца. Поляк из древнейших поколений. Когда он овдовел, родители решили, что он будет жить с нами в Варшаве. Эту фразу он сказал за обедом, и это был последний обед, который он с нами съел, и последний день его проживания в нашей квартире. Моя мать молча упаковала вещи своего тестя. Я не имела тогда понятия, что она – еврейского происхождения [мать автора Рома Парандовская (1927-2007) была дочерью Яна Парадовского и Ирены Гельцель, которая спаслась с дочерью в годы войны несмотря на еврейское происхождение: по нацистским законам и Ирэна, и Рома были обречены на смерть. – Прим. перев.]. До самой смерти она не говорила мне, что ее мать, а моя бабушка происходила из ортодоксальной еврейской семьи, а ее брак с Яном Парандовским, моим дедом, был для них серьезным отступлением от иудейских заповедей. На протяжении многолетних разговоров, которые мы вели между собой в семье, никогда не прозвучало хотя бы малейшего упоминания о происхождении, которое безусловно повлияло на их судьбы во время войны.

Ян Парандовский, красиво и трогательно описывая период оккупации, не упоминает ни словом о том, что на самом деле было причиной их военного мытартсва. Я запомнила только одно странное предложение моей матери: «Я не все могу тебе сказать, потому что не хочу, чтобы ты переживала то, что я». И еще помню один из наших последних разговоров. Осознавая, что она умирает, мать рассказала мне нечто, что со времен войны скрывала в памяти. Она шла с матерью по проселку и вдруг увидела, как люди из села загоняют вилами двух еврейских детей. Мать хотела спасти их, она закричала, хотела бежать к ним, но бабушка ее остановила и велела бежать самой. «После того у меня начался менингит», – сказала она мне в конце этой истории. Но даже тогда я еще не знала, что она сама была еврейкой. Кто имеет происхождение по матери, – еврей. Моя бабушка, однако, обратилась, то есть окрестилась в 1924 году, за год до брака.

Впоследствии она была ревностной христианкой. Или, все-таки, она еще оставалась еврейкой?

В моей семье, где любили разговоры, очень мало говорили о евреях, – но помню какую-то неприязнь моей матери к «американским евреям». Или она чувствовала себя еврейкой? И что это собственно значит? Когда впоследствии, исследуя историю своей семьи, я поняла все меандры ее происхождения, я задавала себе много вопросов. Почему это держалось в такой тайне? Меня не хотели подвергать  страданиям? А может отвергали еврейские корни? Если да, то почему? У меня были и другие вопросы. Существует ли нечто такое, как национальные особенности, и в каком процентном отношении я их унаследовала? Сколько во мне славянской натуры, а сколько еврейской? Благодаря моим поискам выяснилось, что Ян Парандовский был наполовину украинцем. [Дедушка автора, выдающийся польский писатель Ян Парадовский (1895-1978) был сыном многолетнего профессора богословия Львовского университета (прибл. 40 лет преподавал на украинском языке, покинул университет вместе с другими преподавателями-украинцами после польской оккупации Галичины в 1918 году и запрета преподавать на украинском), греко-католического священника Ивана Бартошевского (1852-1920) и польки Юлии Парандовской. – Прим. перев.] Сколько, поэтому, во мне украинки? И почему после публикации книги «Кто ты есть» все меня спрашивают о еврейском происхождении, а никто о том, как я чувствую себя «украинкой»? А может все это не имеет никакого значения?

Думаю, что для того, чтобы быть евреем, поляком или уругвайцем, следует почувствовать сообщество. По линии отца я коренная полька, и могу сказать, что ощущаю собственно такую принадлежность. И чувствую себя за него ответственной. Но наверняка ли? Может, это только атавизм? Может, я еврейка, хотя и не чувствую этого сообщества? Можно ли избежать всех этих сложностей? У меня дома есть документ о профессиональной истории Михала Щепковского. Он работал на железной дороге. Во время оккупации жил во Львове. В период российского вторжения его уволили с работы. Когда Львов захватили немцы, он вызвался работать на железной дороге. Вагоны, которые в то время отъезжали от станции, содержали сотни евреев, которых везли на смерть. Среди других – и многочисленную семью Гельцелей – семью моей бабушки: Рахель, Соломона, Ренату и других. Мой будущий дедушка Михал Щепковский добровольно помогал в истреблении семьи моей будущей бабушки. Они встретились на свадьбе моих родителей. Я сильно чувствую общность с поляками, и поэтому собственно как полька прошу прощения за моего дедушку. Мне стыдно за него как поляка, я стесняюсь его, как поляка. Мне стыдно за польское село, где гнали еврейских детей вилами на глазах у моей матери. Мне стыдно за всех тех поляков, которые не стесняются позорных поступков в нашем сообществе.

Редакция не несет ответственности за мнение, которое авторы высказывают в блогах на страницах ZIK.UA.

* Если Вы заметили ошибку в тексте новости, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
реклама
больше новостей
Top
2019-09-19 11:35 :41