понедельник, 22 января, 2018, 15:57 Общество
Увольнение директора Украинского Института книги: что не так?

Директор Украинского института книги Татьяна Терен 19 января написала заявление на увольнение. Она подробно аргументировала такой свой шаг, описала абсурд бюрократической системы, сравнив все, через что пришлось пройти за последние полгода, с ловушкой – бесконечные регистрационные процедуры и подготовка всей внутренней кадровой, юридической и бухгалтерской документации, выбивание и ремонт помещения, поиск сотрудников на минимальные оклады и еще более минимальные условия труда. Самый большой абсурд системы, по ее словам, заключается в том, что, чтобы что-то сделать, надо обходить или нарушать ее правила. Татьяна Терен считает, что Институту книги сейчас необходимы глобальные изменения, он не должен быть лишь распределителем государственных средств для книгоиздателей.

Об этом уже экс-директор Украинского института книги Татьяна Терен написала на своей странице в Фейсбуке. Она призвала тех участников рынка, для которых важна не только прибыль, но и честные и прозрачные изменения на рынке, выходить за пределы собственного бизнеса, объединяться и принимать более активное участие в том, что называется книжной политикой.

Предлагаем ознакомиться в полном объеме с текстом Татьяны Терен, в котором она описала причины своего увольнения, а также с комментариями на эту тему заместителя директора Украинского института книги Анастасии Левковой; народного депутата, члена комитета культуры и духовности Верховной рады Украины Николая Княжицкого; издателя, писателя Виталия Капранова; издателя, директора Львовского филиала издательства «Знание» Мирона Иваныка.
 

Татьяна Терен, экс-директор Украинского института книги

Тетяна Терен. Фото: chytomo.com
Татьяна Терен. Фото: chytomo.com

«Вчера (19 января – ред.) я написала заявление на увольнение с должности директора Украинского института книги. Это решение не спонтанное и для него есть ряд причин. И чтобы не увеличивать количество домыслов, я его аргументирую.

Те, кто следили за конкурсом на должность директора Института, вспоминают, как я говорила, что решила сделать этот шаг почти в последний момент – в знак протеста, когда узнала, что среди потенциальных будущих кандидатов нет тех, кто уже много лет реализует в Украине успешные книжные и культурные проекты. Я неоднократно говорила, что очень хотела бы, чтобы условия в Институте изменились и эти люди со временем смогли прийти в него работать. Не на волонтерских началах и не с ограничениями на каждом шагу. Это была одна из моих самых сильных мотиваций. Вместе с тем направления и проекты, в которые я верила, что удастся реализовать, которые я прописывала в своих бесконечных программах и стратегических планах, уже в первые же месяцы мне пришлось отложить на далекую перспективу.

Первого же дня на посту мне вручили гору документов для заполнения бюджетного запроса, который, как вы знаете, с 2017-го подается на три года вперед. Это было мое первое знакомство с системой и абсурдом этой системы. Учреждение, которое существовало только на бумаге, в котором не было еще бухгалтера и финансиста, должно было за несколько дней сформировать и предусмотреть свою деятельность на три года вперед. Помню, как в один из поздних вечеров мы с Анастасией Левковой, которая еще даже не подозревала, что будет работать в Институте, пытались стратегически спланировать и просчитать все возможные проекты: конгресс переводчиков и премия для переводчиков с украинского, образовательные семинары для библиотекарей, издание литературного журнала, участие в Болонской и Лондонской ярмарке, исследования рынка, учреждении государственных премий для молодых писателей и иллюстраторов, программу малых грантов для участников рынка... Я вся увязла в те недели в цифрах и документах, чтобы в конце концов ни один из этих замыслов и проектов мы не смогли внести в бюджетный запрос, потому что ни один из этих проектов, которые должны быть основой деятельности Института книги, нельзя заложить средства.

В эти последние месяцы меня часто спрашивали: «Сколько у тебя еще осталось энергии?». Этот вопрос я запретила самой себе еще в августе, пообещав поставить только через полгода после моего назначения. Разочарование, о котором тоже все постоянно спрашивают, пришло именно в августе, когда прояснилось, что Институт книги – на самом деле. Мы все радостно приветствовали появление в Украине Института, но летом 2017 года, кроме принятого закона и Устава, у Института была лишь печать. Поэтому очень быстро я увидела, что ждет Институт в ближайшие полгода: бесконечные регистрационные процедуры и подготовка всей внутренней кадровой, юридической и бухгалтерской документации, выбивание и ремонт помещения, поиск сотрудников на минимальные оклады и еще более минимальные условия труда, выработка новых положений государственных программ, тендерные процедуры в заранее невозможные короткие сроки, закупка техники и мебели, выбивание новых зарплат и где-то в промежутках – сделать хоть что-то важное.

Это было похоже на ловушку – от того, что вы не знали, что вас может ожидать, и от того, что вам заведомо не говорили. В один момент вашей обязанностью стало все –поздно проведенный конкурс, неиспользованные средства, оклады 1700-4400 гривен, заложенный в бюджет без никакой концепции проект «Цифровая библиотека» и помещение, которое появилось у Института аж в октябре – без мебели, техники и ремонта. Когда я рассказывала об этом коллегам-журналистам, показывая им «штатку», свой контракт и Устав Института, они советовали уйти сразу и не разрушать свою репутацию. Но именно тогда вышел текст лекции Ярослава Грицака о нынешнем поколении 30-летних. Я прочитала, распечатала, повесила над столом и запретила себе на полгода ставить вопрос: «Для чего?».

И вот эти полгода – это как запрыгнуть на бешеной скорости в последний вагон. Тридцать собеседований на должность главного бухгалтера и почти столько же отказов – из-за зарплаты, условий работы и чаще всего – «нестабильность учреждения». После изменений в Уставе, всех полученных справок и пройденных регистраций нам удалось открыть счет – в конце октября. И тогда снова запрыгнуть в последний вагон – и объявить тендеры на закупку техники и создание сайтов Института и будущего сайта «Цифровой библиотеки». Без права на ошибку, потому что за два месяца вы не сможете провести два тендера. В конце ноября мы наконец получили все документы на наше помещение на Лаврской – и начался декабрь, который можно вообще вычеркнуть из жизни, так как это ежедневные договоры, ремонт допоздна и на выходных и попытки хоть что-то успеть, чтобы в следующем году учреждение смогло полноценно заработать.

Я очень хорошо знаю, насколько этот этап неинтересен. Множество раз, отвечая на вопросы разных политиков, чем вы сейчас занимаетесь и на каком вы этапе, я слышала: «Не говорите об этом, говорите о ваших достижениях». И я действительно мало об этом говорила, потому что в какой-то момент уже не было времени об этом рассказывать. Сейчас же я хочу указать на эту большую системную ошибку, потому что понимаю, что она будет повторяться с другими новыми государственными учреждениями в Украине. Так вот – большинство тех процедур, тех вызовов и задач, через которые прошли первые члены команды Института, должны были быть решены до нас.

Если Министерство создает новое государственное учреждение, оно должно понимать, как минимум, где это учреждение будет размещаться и в каких условиях будут работать его первые работники. Так, один человек, три, пять могут работать в кафе, но когда их уже пятнадцать, им нужны минимальные условия для работы. Если это учреждение вам стратегически важно. Хотя Институт был создан без всякой стратегии, но речь не о стратегии, а о простейших потребностях любого учреждения– помещениях и оплате труда. Если же все эти начальные процессы решено возложить на руководителя этого учреждения, это должно быть прописано в условиях конкурса, потому что этот руководитель должен учитывать всю подготовительную работу в своей программе и закладывать на развитие учреждения минимум год.

Но самый большой абсурд системы заключается в том, что, чтобы что-то сделать, вы постоянно должны обходить или нарушать ее правила. На одном из собеседований опытная бухгалтерша, которой я рассказала о выборе, который стоял передо мной, ответила: «С бюджетными средствами часто вы должны быть словно хирургом: или вы срочно оперируете, а затем заполняете все необходимые бумаги, или вы долго заполняете все бумаги и не успеваете помочь пациенту». В прошлом году в бюджете Института не были предусмотрены средства ни на ремонт, ни на закупку техники и всех необходимых товаров. На отдельные коды мы успели сделать перекидку, но средства на капитальные расходы были выделены только на проект «Цифровая библиотека». И вот перед вами как директором стоит выбор – пойти на нарушение и закупить технику для Института за средства, предусмотренные на «Цифровую библиотеку» (так как эти средства все равно не удалось бы полностью реализовать из-за нехватки времени), или же не закупать, понимая, что в следующем году на это вы тоже не получите ни копейки. Поскольку у Института до сих пор нет Наблюдательного совета, который может согласовывать финансовые решения директора, мы написали письмо в Министерство культуры с просьбой согласовать эти расходы. И получили ответ: это решение принимает директор учреждения. И я его приняла. В Институте на сегодняшний день есть первые компьютеры и ноутбуки. Вполне возможно, что во время проверки будет обнаружено нецелевое использование средств, на который пошел директор. Я пишу об этом публично, чтобы показать весь абсурд этой системы и те риски, на которые ежедневно идут люди, работающие в государственной сфере. Риски, в которых вас никто не поддержит и о которых вы якобы априори не можете говорить.

И наконец о главном – бюджет Института книги на 2018 год. Немало издателей за его принятием следили внимательнее, чем работники Института книги. По коду 2282 в нем вы увидите 125,7 миллионов гривен на выпуск книжной продукции по программе «Украинская книга». Если еще несколько месяцев назад я считала, что эта программа в переформатированном виде может быть полезна и важна для рынка, поскольку действительно есть направления, которые нуждаются в государственной поддержке, то сейчас я вижу, насколько она опасна и даже бессмысленна для Института книги на этапе его становления.

Мы неоднократно рассказывали, с каких проектов и программ начинали свою деятельность Институты книги в других странах, а в Украине Институт книги сразу же стали воспринимать как распределитель средств для издательств, которые, строя свой бизнес, рассчитывают прежде всего на средства из государственного бюджета. Но я вернусь к цифре 125,7 миллионов. Конечно, как руководитель учреждения я думаю о том, что Институт книги только создан, у него еще не сформирован штат, и давать на него нагрузку и ответственность за 125,7 миллионов гривен – это глупо и безответственно. Вместе с тем я считаю, что так же это глупо, когда мы говорим о книжном рынке, который государство должно поддерживать, не вмешиваясь при этом в рыночные механизмы. В обновленном порядке реализации программы «Украинская книга», который мы направили в Министерство культуры на согласование и утверждение, государство должно частично, а не на 100 процентов финансировать издание (часть тиража попадает в библиотеки, часть, профинансирована за счет издателя, – на рынок). В этом же порядке мы предложили устойчивый тираж 1000 экземпляров каждого издания. Соответственно, это значительно меньший бюджет, необходимый ежегодно для реализации этой программы, и несложно подсчитать, сколько названий книг на 125,7 миллионов гривен государственных средств можно издать. Есть ли потребность рынка в таком количестве поддержанных государством книжек? Есть ли у издателей в этом году количество общественно-значимых издательских проектов, которые должны быть поддержаны за средства налогоплательщиков?

Мы тоже неоднократно уже говорили, что в Польше на подобную программу, которую реализует Министерство культуры, ежегодно выделяется около 30 миллионов гривен. И в конце вы спросите – откуда же 125,7 миллионов? В бюджетном запросе мы подавали по образцу прошлого года 50 миллионов, остальные – результат упорных усилий издателей, часть ежедневной работы которых – выбивать средства на государственные программы и определять вместо Института его потребности и бюджет, который он должен распределить. Без заранее продуманной стратегии – снова запрыгивая в последний вагон.

Во время одной из встреч по поводу будущей стратегии Института один эксперт указал на мою проблему – мое вегетарианское мышление, мое нежелание идти на компромисс, без которого невозможна политика. Сейчас я думаю, что это все же следствие журналистики, в которой, когда ты соврешь и начнешь играть по чьим-то правилам в 125,7 миллионов гривен, ты потеряешь право говорить со своей аудиторией. Я не могу сказать, что увиденный мной изнутри и настолько вблизи украинский издательский рынок меня потряс, ибо то, насколько он поделен и насколько разные ценности у его участников, мне, конечно, было очевидно ранее. Сейчас мне хочется призвать тех участников рынка, для которых важна не только прибыль, но и честные и прозрачные изменения на рынке, выходить за пределы собственного бизнеса, объединяться и принимать более активное участие в том, что мы называем книжной политикой. И первым экзаменом на проверку этого рынка станет новый конкурс на должность директора Института книги, который должен быть объявлен в кратчайшие сроки и по которым в этот раз все должны активно следить и активно подавать кандидатов в экспертную комиссию. Я очень надеюсь, что на этот раз мы увидим в списке кандидатов культурных менеджеров, благодаря которым меняется и развивается книжный рынок в Украине.

Мне жаль, что моя энергия и вера в изменения были использованы на далекие от книг процессы. Но мне было важно их завершить, чтобы следующему директору не пришлось через них проходить. За эти полгода Институт книги стал официально зарегистрированным учреждением. У этого учреждения есть свое помещение – с мебелью и техникой. У этого учреждения есть первые члены команды, и с января в Институт уже можно набирать полноценный штат по новым окладам, которые по крайней мере позволят привлечь профессиональных руководителей отделов. У этого учреждения есть эффективные страницы в социальных сетях, разработаны проекты положений программы «Украинская книга» («Книгофонд») и «Цифровая библиотека», базы контактов, есть проекты, которые, я надеюсь, продолжат мои коллеги, а также архив материалов для будущего сайта Института, тендер на создание которого мы повторно объявили в январе.

Программа «Украинская книга» не могла бы стартовать раньше марта, так что до того времени у Министерства культуры есть время, чтобы провести новый конкурс на должность директора и утвердить все необходимые для реализации программы документы. Бюджет программы в 2018 году должен быть существенно уменьшен.

И я возвращаюсь к тексту Ярослава Грицака. Я совершенно открыто признаю поражение, о котором говорит Грицак, признаю, что не до конца представляла «поле битвы», как советуют в учебниках по админстратегии, что недостаточно критиковала и давила, потому что в конце убедилась, что давление не дает результата.

Я готова к тому, что мне забросят недостаток ответственности, но именно она держала меня эти полгода и именно она заставила остановиться и честно спросить себя, сколько еще я продержусь на этом «режиме энергосбережения», который точно не будет эффективен ни для меня, ни для Института. Потому что Институту книги сейчас необходимы глобальные изменения, которые произойдут на уровне Института и на энтузиазме его работников. Я с болью перечитываю слова профессора Грицака о важности долгой и упорной работы, а не «от айфона к айфону. Возможно, не было другого человека, который бы столько раз перечитывал этот текст. Но сейчас я могу сказать, что, если вы не идете в эту условную политику ради каких-то амбиций и заработка, вас держит как раз только желание изменений. И длина дистанции в таком случае измеряется не разочарованием, а запасом вашей энергии, которая тратится на абсурд и бег по кругу. И наконец приходит момент, когда вы понимаете, что иногда сдаться – это остаться и дальше играть по чужим правилам».
 

Анастасия Левкова, заместитель директора Украинского института книги

Анастасія Левкова. Фото: litakcent.com
Анастасия Левкова. Фото: litakcent.com

Позиция Татьяны и наша такова, что команда должна оставаться. Хотим продолжать эти проекты, которые начали с Татьяной. У нас есть определенные договоренности. Мы бы хотели, чтобы общественность подключалась и шире обсуждалось то, чем должен быть Институт книги: он должен быть распределителем средств между издателями, как это нам пытались навязать, он должен быть структурой, формирующей политику в книжной сфере, популяризирует украинскую литературу за рубежом, проводит рекламу книгочтения на Всеукраинском уровне. Об этом сейчас есть случай и повод поговорить публично.

Решение Татьяны мне очень понятно – я была с ней с самого начала и видела, что и как она делает. Это не столько о бюрократии говорится, как о непонимание на высшем уровне того, чем должен быть Институт книги. Объявляли конкурс на должность директора аж через полгода после того, как Институт книги был создан на бумаге. Но даже на то время не были созданы никакие условия, поэтому полгода надо было заниматься регистрационными процессами, поиском помещения, обеспечением условий в этом помещении и тому подобное.

Программа «Украинская книга» – это не та программа, которой должен был бы заниматься Институт книги. Мы анализировали опыт различных государств. Такими программами, скажем, в Польше занимается Министерство культуры, а Институт книги занимается популяризацией своей литературы за рубежом, работой с библиотеками, продвижением книгочтения на всепольськом уровне. Мы действительно считаем, что программа «Украинская книга» нуждается в глубинной реформе. Мне эта программа напоминает кормление взрослых детей с ложки. Думаю, что нужно создавать условия для развития украинского книгоиздания по-другому. Это должна быть более широкая сеть для книгопродаж. Должны быть гранты, и это хорошо, когда есть деньги, чтобы поддерживать важные издания. Но это не должно быть всеобъемлющим, чтобы определенные издательства только этим пользовались.

Николай Княжицкий, народный депутат, член комитета культуры и духовности Верховной рады Украины

Микола Княжицький. Фото: Укрінформ
Николай Княжицкий. Фото: Укринформ

«К сожалению, вся наша государственная система управляется и построена на постсоветских образцах управления. Мы переживаем этот период трансформации, он довольно болезненный, и не все выдерживают. Думаю, что Татьяна просто не выдержала. Она имеет на это право. Надо ли тратить молодому, талантливому человеку свою жизнь на борьбу с бессмысленной бюрократией и лоббизмом, нужно ли писать книги? Я убежден, что работа Татьяны была полезной для Института книги, для государства и для нее этот опыт государственного управления был чрезвычайно полезным. Люди, которых Татьяна набрала, продолжают работать. Она мне сказала, что дальше будет стараться способствовать тому, чтобы этот проект развивался. Просто ей действительно сложно, и она видит для себя какие-то перспективные проекты на этом этапе в жизни.

В Украине должно измениться видение функционирования всех государственных структур, не только Института книги. Очевидно, у государства очень мало понимания функций Института книги. Часть наших государственных управленцев считает, что это должно быть просто распределение средств на издание книг. Институт книги должен прежде всего заниматься переводом украинской книги за рубежом, поддержкой украинского писательства, участие Украины в международных культурных выставках, пропагандой украинской книги и чтения в Украине, поддержкой некоммерческой литературы, которая не может продаваться свободно на рынке, но необходима для нормального развития нации. Это функции Института книги, но они не приносят прямой прибыли и поэтому очень много людей, которые у нас привыкли думать только категориями прибыли, этого не понимают.

Заявление Татьяны Терен должно быть для Министерства культуры звоночком о том, что что-то не в порядке, что не очень хорошо они занимались этим ведомством. Если будет какая-то потребность на законодательном уровне что-то менять, наш комитет будет поддерживать и рассматривать.

Виталий Капранов, издатель, писатель

Віталій Капранов. Фото: photo-lviv.in.ua
Виталий Капранов. Фото: photo-lviv.in.ua

«Вполне логичное завершение этой истории, потому что Татьяна Терен – хороший журналист, человек, который горит творчеством. Она пошла на чиновничью работу, не имея зеленого понятия о том, что на самом деле придется делать, тем более на этапе стартапа, когда нужно решать финансовые, хозяйственные вопросы. Она как человек без административного опыта, как истинный романтик, хотела как лучше. Но есть государственная служба, такая профессия как чиновник. Для того, чтобы работать чиновником, надо иметь другой характер, мировосприятие, опыт. Да, из журналистов иногда получаются хорошие чиновники, но это скорее исключение. Когда идешь на конкурс занимать руководящую должность в учреждении, то надо прочитать, какие полномочия будут в этом учреждении, чем оно будет заниматься. Тут и еще вопрос к конкурсной комиссии, которая должна была понимать, готов ли этот человек заниматься чиновничьей работой... Тут пенять можно только на то, что человек пришел не на свое место и через полгода понял это. Ничего страшного, такое бывает. Институт книги – это государственное учреждение, распорядитель бюджетных средств в соответствии с законодательством. Какие могут быть претензии к тому, что государственное учреждение является распорядителем бюджетных средств. 125 млн – немалая сумма, она могла очень положительно повлиять на книжный рынок. Деньги надо дать тем, кому они нужны, и не нарушать при этом закон. Это работа хорошего чиновника. Человек не готов работать чиновником, такое случается, никто в этом не виноват. Претензии здесь можно ставить только к конкурсной комиссии, которая должна была сделать выводы и назначить на эту должность человека с опытом, который бы понимал чиновничью работу. А когда в начале года учреждение остается без руководителя, то программу «Украинская книга» можно будет на этот год похоронить».

Мирон Иванык, издатель, директор Львовского филиала издательства «Знание».

Мирон Іваник. Фото: Мирон Іваник/Facebook
Мирон Иваник. Фото: Мирон Иваник/Facebook

(Процитировал отрывок из стихотворения Ивана Франко «Каменярі»)

И знали мы, что этими руками
Мы разобьём скалу и раздробим гранит,
Что кровью нашею и нашими костями
Проложим путь прямой, и тем путём за нами
Придет добро, мир правда озарит.

(Перевод С. Шоргина)

Татьяна Терен вместе с командой старались создать нечто совершенно новое, жизнеспособное, что уменьшит коррупцию в книгоиздании до среднеевропейских масштабов. И им это почти удалось, но их ничем не обеспечили, прежде всего зарплатой, потому что зарплата 4 тысячи грн для Киева – это не зарплата. Но основным мотивом ухода Татьяны Терен была не зарплата, а бюрократические препоны по расширению деятельности Института. В данном случае плохая бюрократия победила. Видимо, оставшиеся работники продолжат дело поиска директора Института, который удержит удар бюрократической машины и попытается организовать работу так, чтобы бюджетные, гуманитарные, международные программы таки состоялись. Видимо, новый директор Института и его единомышленники будут пытаться сотрудничать с подобными европейскими структурами с тем, чтобы вывести украинское книгоиздание на европейские стандарты развития книгоиздания. Речь идет о содействии выхода украинской классики, современных авторов, переводов на украинский язык и с украинского языка. А у Татьяны Терен большое гуманитарное будущее, она не рождена для чиновничьей, бюрократической борьбы.
 

Галина Палажий,
ИA ZIK

Редакция не всегда разделяет позицию авторов публикаций.
* Если Вы заметили ошибку в тексте новости, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
реклама
больше новостей
2018-02-24 22:06:19