Новости » Общество 10 февраля, 2017, 18:30
Богдан Козак: Жить в горе все время нельзя – и в войну нужна минута счастья

Разговор с Богданом Козаком, актером и педагогом, лауреатом Национальной премии Украины им. Т. Шевченко

Часто, очерчивая то, что нас держит в этой жизни, мы называем среди первых таких вещей любовь. Это в целом свойственно для христианской культуры, ибо Спаситель дал нам важнейшую заповедь – заповедь любви. Но от слишком частого употребления это слово, в конце концов, и это понятие стирается, как медяки на пыльном пути.

Мы говорим о любви к жизни, к стране, в которой родились, к родителям, которые родили нас, к женщине... Но во времена войны мы вынуждены говорить и о ненависти. Опять же – две ипостаси человеческого бытия.

О дистанции между ними – любовью и ненавистью, – о том, что еще, кроме любви, движет нами, говорим с народным артистом Украины, лауреатом Национальной премии имени Тараса Шевченко, актером Национального академического драматического театра имени Марии Заньковецкой.

«Нам, украинцам, порой не хватает ненависти»

Итак, господин Богдан, две категории – человеческая любовь и ненависть. Они – в жизни и на сцене, сцене продолжительностью свыше полувека. Ваше понимание этих категорий. Действительно ли между ними – один шаг?

– Трудно сказать, краткая или большая дистанция между ними...Воспроизводя те или иные образы на сцене, ты воплощаешь и любовь, и ненависть, и сомнение, и радость, и отчаяние. На сцене это, пожалуй, очень короткая дистанция. А в жизни, я думаю, она значительно больше. С детства мы получаем много любви от своих родителей, учителей, от веры, от языка, от обучения. Там, в детстве, редко бывают взрывы категорического неприятия чего-то или кого-то. Может, какие-то неосознанные, чисто эмоциональные выходки ребенка или подростка. С возрастом человек становится умнее, сдержаннее и просто не позволяет себе впадать в ненависть. Хотя... Читая книги пророков, знаем, что они пытались состязаться с Богом. Да и Тарас Шевченко делал похоже... Но, наверное, из-за большой любви к Украине у него так случалось.

В нашей жизни иногда приходится терять ценности, которые нас окружают. Но мы не готовы отдать их на растерзание. Я бы даже сказал словами киевского поэта Леонида Киселёва, который очень рано умер от белокровия. Он писал по-русски, но потом начал и на украинском. Киев – такой город, который перерождал душу не одного русскоязычного писателя. Так вот, он написал:

«Я знаю, что твердил Тарас Шевченко,
И как завет его я повторяю
Одно, единственное это слово:
«Ненавиджу!»…

Я думаю, что нам, украинцам, порой не хватает ненависти к своим врагам. Мы готовы прощать, готовы забыть... Христианская нация, мягкий славянский характер на Киевских святых горах, воспитана в восточных степях. И чтобы отстоять свое, порой надо иметь стальную волю, веру и ненависть к врагам.

– Связанный с предыдущим – вопрос о времени, в котором нам выпало жить. Как бы вы определили его? Чего в нем больше – ненависти или любви? Каковы его черты, по вашему мнению, самые рельефные?

– Я не философ, мне трудно ответить как-то глобально, в категориях... Скажу, как человек, живущий во времени, воспринимает его и чувствует. Иногда бывает больно, что ты не можешь помочь ребятам, которые гибнут там, на Востоке. И я так говорю: если даже случается что-то в семье, то, если мерить меркой продлжающейся войны, на которой люди гибнут, становятся калеками, теряют здоровье, но тоже имеют родителей, детей, жен, – то беда, которая окружает нас, – нехватка зарплаты, денег, разорванные туфли, засаленный костюм, – это такая мелочь! От этого впадать в отчаяние? От того, что кто-то тебе что-то сказал, – взрываться? Я думаю, что это несоизмеримые понятия, если, конечно, мерить высоким критерием, который есть сейчас на Востоке.

Я понимаю: страна должна жить. Поэтому иногда, заметив по телевидению концерт, танцы, пение, я спрашиваю себя – мы забыли, что происходит? Но жить в горе все время нельзя. Очевидно, людям нужна надежда, радость, – через песню, спектакль. Давая им на минуту спокойствие, счастье от восприятия искусства, мы делаем полезное дело.

Поэтому мне кажется, что каждый понимает соразмерность этих вещей на чашах судьбы, которая решается сейчас. Я думаю, что волонтеры, собирая помощь армии, тоже получают большую радость от этого дела. А воины, которым предназначены эти пакеты, чувствуют тепло тех, кто здесь. Наши актеры, которые часто ездят на передовую, дают концерты, тоже выполняют свой гражданский долг художника и человека. Я думаю, таким образом уравновешиваются миссии – защитников и тех, кто в тылу.

«Пусть называют это пропагандой...»

– Испокон веков, сколько существует искусство и власть, встает вопрос об их отношениях. Обычно они складывались не в пользу художника. В чем антагонизм этих взаимоотношений, и как вы лично решали для себя эту проблему?

– ...Очень интересный вопрос (смеется). Вы знаете, в истории есть примеры, когда художники от власти получали все и творили великое искусство. Рафаэль был успешным художником, в отличие от Микеланджело. Последний тяжело работал, а Рафаэль купался в роскоши, потому что его уважала власть.

Так всегда было. Хотя... Скажу так: настоящий художник сам прекрасно понимает стоимость того, что делает власть, ценность представителя власти.

Например, на моем пути у власти были люди очень разные. Вспоминаю Ярослава Витошинского, был такой начальник управления культуры во Львове. И я, молодой актер, попал в его поле зрения, ибо он ведал организацией правительственных концертов в Оперном театре. Он заметил меня в театре и начал привлекать к этим концертам. И я читал Шевченко, Франко, вел программы, рос как актер, общался с выдающимися исполнителями... А потом, когда Витошинский покинул эту должность и возглавил в Киеве Дом актера, – ибо любовь к искусству, видно, было у него в крови, какое-то благородство, тактичность, – он пригласил молодых актеров театра имени Заньковецкой приехать и сделать отчет в столице. Ну, почему именно заньковчан? Мог же взять какой-то другой театр... А это открыло путь для многих. Их увидели в Киеве, с ними общались, и эти контакты способствовали развитию и, в конце концов, карьере.

Возможно, счастье молодых современных актеров в том, что репертуар театра сейчас не контролируется властью. Театр является самодостаточным, он сам выбирает, что ему ставить. Во времена моей молодости репертуар подвергался цензуре. Мы не могли поставить пьесу Друцэ, даже некоторые пьесы Шекспира. Потому что они вызывали определенные ассоциации... А вот русскую классическую и современную пьесы нужно было ставить обязательно.

Сейчас этого нет, ставьте, что хотите. Только ставьте хорошо, на высоком художественном уровне.

– Война и культура. Ситуация конфликта, с одной стороны, требует определенного сегмента пропаганды, что на самом деле является искажением реальности. С другой же, – общество требует правды, какой бы горькой она не была. Как художник должен обращаться с этой дилеммой?

– Вы знаете, когда ты унижен, когда ты обороняєшся, – то ты вынужден пропагандировать патриотизм, укреплять дух народа в обороне. Возьмите «Гайдамаки» Шевченко. Гонта зарезал собственных детей, – что это такое? Но он дал клятву, он выполняет эту обязанность, он – пример для других гайдамаков, которые отдают жизни для освобождения Украины. Что это – пропаганда или священный долг перед клятвой, перед Богом и собственным народом? Как тут разделить?

Вы знаете, это такие моменты, в которых следует учитывать, на чью сторону это работает. Со стороны украинцев стоит и нужно говорить о прекрасных героических чертах народа в прошлом и теперь, находить их как можно больше. Я играю в пьесах, в которых утверждаются лучшие черты моего народа, я читаю стихи Шевченко и Франко, где есть высокие его (народа) идеалы. И пусть это будет пропагандой... Она работает ради мира, ради победы. Пусть называют это пропагандой, но я не обижаю ни один другой народ, я говорю про свой народ, – каким он есть, каким он был и каким он должен быть.

«А теперь со мной здороваются...»

– Вы – успешный человек. Часто в понятие успеха торопятся заключить такие далекие от него категории, как состояние, волновая популярность. Ваше понимание успеха.

– ...(смеется) Вот недавно я прочитал интервью, которое еще при жизни дал Богдан Ступка. Его о том же спрашивали. И он вспоминает, когда шел со Степанковым, то его все знали, здоровались, а со Ступкой нет, ибо был тогда совсем молодым, начинающим. И мне, – говорит Богдан Сильвестрович. – было так обидно... А журналист его спрашивает – а теперь? «А теперь со мной здороваются...».

И действительно. Приехал как-то Богдан Ступка во Львов и мы – я, Федор Стригун, Юрий Брилинский, еще было несколько человек – пошли в ресторан обедать. Все официанты сбежались посмотреть на Богдана Ступку, а не на Казака, Стригуна или кого-то другого. И я подумал – а нас так никогда здесь не приветствовали... Действительно, Богдан Ступка тогда воплощал успех в украинском кино и театре.

Ну, что тут скажешь, – это прекрасно. Приятно, когда тебя встречают на улице и здороваются, а ты не совсем знаешь или совсем не знаешь этих людей. Или подходят и говорят: «Видели вас в спектакле, очень понравилась ваша роль». Это – приятно. Но неприятно, когда этого внимания слишком много. Порой хочется, – даже нужно, – побыть одному, в спокойствии и тишине. В водовороте времени не можешь находиться вечно. Когда Мейерхольд говорил, что русским актерам не хватает келейности, мол, они сыграли спектакль и – в трактир. Там слава... А надо – в келью. Замкнуться и подумать.

Тут лучший образец – писатели. Они пишут, их не видят по полгода-год. Но появляется книга. И тогда о нем говорят.

Нечто похожее – актеры. Каждая премьера – это шаг к популярности. Но между премьерами есть зоны молчания, есть зоны труда, о которых никто не знает.

– Господин Богдан, в зонах молчания человек, кроме всего прочего, и мечтает. Есть ли у вас мечта, и о чем она?

– Ой... (вздыхает). Знаете, как актер я никогда не мечтал о роли. Хотя меня учили, что надо мечтать, надо подойти к режиссеру и озвучить такую мечту. И тогда, конечно, он может дать вам эту роль. Один раз в жизни я это сделал, еще молодым. Это был спектакль «Гайдамаки». У меня был неплохой голос, я пел и играл конфедерата. Но мне очень хотелось изобразить кобзаря Волоха. Я подошел к режиссеру Владимиру Григорьевичу Грипичу, который в 1962 году (в прошлом веке, как это звучит!) ставил этот спектакль, и попросил эту роль. Я же пою... Но я был худющий такой, знаете... Так он посмотрел на меня и говорит: «Вы понимаете, Богдан, я вижу в этой роли большую монументальную фигуру, потому Волох воплощает своим голосом и осанкой Украину. А вы не совсем подходите. Я верю, что вы хорошо поете, но внешне вы...».

Это было для меня большим уроком. После этого я уже никогда не просил. Вообще, это – как лотерея, вы не знаете, какую роль вам дадут... Здесь есть тоже определенная тайна, определенный азарт... Как в игре в карты, вы не знаете, что вытащите и как будете играть. Это тоже возбуждает, ворошить творческое воображение.

Хотя в моем возрасте и статусе режиссер предварительно может сказать мне, что он планирует для меня, посоветоваться со мной. Но надо уметь подчинить себя, даже если доверенное тебе роль не нравится. Меня собственно учили быть универсальным актером, иметь диапазон, – здесь комедия, там драма, а там трагедия, а еще гротеск, оперетта... И в этом диапазоне тоже радость и счастье труда в театре.

Спасибо вам за беседу.


Беседовал Игорь Гулык,
для ИA ZIK


Справка

Богдан Козак родился 27 ноября 1940 года.

В 1963 году окончил студию по подготовке актерских кадров при театре имени Марии Заньковецкой, художественный руководитель – народный артист УССР Борис Фомич Тягно, преподаватели мастерства актера: И курс – заслуженный деятель искусств УССР Анатолий Александрович Ротенштейн, II курс – народный артист УССР Домиана Иванович Козачковский.

В 1965-1971 годах учился на филологическом факультете Львовского национального университета имени Ивана Франко.

Народный артист Украины.

Профессор, академик Национальной академии искусств Украины, заведующий кафедры театроведения и актерского мастерства факультета культуры и искусств Львовского национального университета имени Ивана Франко.

Действительный член Научного общества имени Тараса Шевченко.

Лауреат Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко и премии Национального союза театральных деятелей Украины имени Иосифа Гирняка,

Кавалер орденов «Знак почета», «За заслуги» І, ІІ, ІІІ степеней.

Редакция не всегда разделяет позицию авторов публикаций.

* Если Вы заметили ошибку в тексте новости, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
реклама
больше новостей
Top
2019-03-19 07:49 :17